демонская мана, которую я не мог выжечь сам, начала разъедать плоть с невероятной силой, едва Леонид Вавилов начал лечить мою раненную Безмолвной кисть. Мерзкая энергия словно пыталась захватить как можно большую площадь, чтобы развиться. Нет, она и до этого так делала. Но вела себя более сдержанно.
Сейчас же демонская энергия сжигала сама себя, чтобы ускорить процесс захвата новой территории. Размазывала себя тонким слоем по моей плоти, но слой этот был предельно концентрированный. Не факт, что настолько сильно расходуя свой ресурс, демонская энергия в итоге смогла бы закрепиться в моём теле.
Однако же, даже если бы и не смогла — существовал огромный риск, что она просто уничтожит мне мышцы, кровеносные каналы, каналы маны, а может, ещё и кости в придачу.
Проблема была в том, что я не мог помочь Леониду лечить себя. Ведь как только он принялся за дело, я тут же начал блокировать распространение маны, но из-за огромной боли давалось это с трудом, и на большее меня уже не хватало. Велеслав Распутин стоял рядом, не сводя с меня изумлённого взгляда и не понимая, в какой момент ему стоит дать мне зелье восстановления четвёртой ступени и такое же зелье маны.
Где-то вдали зазвенел мой телефон, но я не обратил на него внимание.
Вызов прекратился.
Я хрипел и терпел. Но понимал, что моё исцеление если и движется вперёд, то крайне медленно. Высока вероятность, что мы с Вавиловым сдуемся раньше, чем закончим работу. Да, можно в течение всего процесса пить зелья маны…
Но это не гарантирует успех.
И что же делать? Рисковать и переть дальше? А потом я на церемонии буду похож на выжатый лимон, если вообще успею на неё.
Или же пора сменить тактику?
— Стоп! — рыкнул я.
Леонид распахнул глаза, но процесс лечения сразу не прекратил — попытался стабилизировать локальный микроуспех.
— Вот так… — кивнул я, глядя на него. — Не… разгоняйся.
Повернув голову, я поймал взгляд графа Распутина. Он тут же подался вперёд, готовый сделать всё что угодно. Даже зелье протянул.
— Рано… — мотнул я головой. — Позови… Волхва…
Слова давались с трудом — даже Печать Близнеца и высокий контроль над энергией не позволяли мне терпеть боль, удерживать контроль над распространением демонской маны и одновременно с этим вести светские беседы.
Но Распутин, разумеется, не понял, о ком идёт речь.
— Старика… Наумова… — выдавил я.
Мой родственник решительно кивнул и выбежал из отведённой нам для лечения комнаты.
Я прикрыл глаза и погрузился в контроль над дыханием. Вдох… выдох… Вдох… выдох…
Благодаря правильному дыханию даже без всякой магии можно облегчить физическую боль. А если у тебя основная стихия — воздух? Эффект становится в разы выше.
Рак не отвлекал меня, делая свою часть работы. И за то, и за другое я был ему крайне благодарен.
Проклятье… демонская мана всегда была очень опасной для человека. Но в клинке Безмолвной, похоже, собрался совсем дикий её концентрат. Сдаётся мне, если бы мне кисть прокусил Жировик, вылечиться было бы проще.
Хотя не факт.
Но факт в том, что метательный нож с демонскими рунами, которым меня пыталась убить Безмолвная после боя с жировиками, и который сейчас лежит у меня в квартире в шкафу в толстостенной шкатулке, обладает куда меньшей концентрацией демонской энергии.
Послышавшийся за дверью топот прервал мои размышления. И как только я перестал думать об абстрактных вещах, боль в руке начала пульсировать с новой силой.
— Господин? — ворвался в комнату Наумов-старший. Единственный из своей семьи, кто сейчас оставался в квартале Резановых.
Мы встретились взглядами, и я выдавил из себя:
— Повысь мою сопротивляемость… Доверяю тебе…
Несмотря на боль, которая от левой руки по нервам уже перенеслась во всё тело, я не морщился и не мигал, глядя на сильнейшего из известных мне менталистов.
Волхв не отворачивался, переваривая услышанное. К чести бывшего вассала рода Пожарских, ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что я от него хочу.
Если вкратце — примерно то же самое, что сделала его дочь, чтобы спасти Архона. Однако же, в отличие от своего ратника, я сам попросил о помощи и выразил доверие этому человеку.
И потому временно полностью убрал защиту из своего мозга. Через пару секунд после этого я почувствовал, как мана Родового Дара Наумовых проникает мне в голову.
«Лечение через внушение» — самое общее и простое название для этого метода.
Пожалуй, в нашу троичную систему исцеления особо сложных случаев теперь можно вплести новый элемент.
Я понял это, когда осознал, что сопротивляться демонской мане стало гораздо проще. Волхв отлично выполнил мой приказ и даже пошёл дальше — проявил инициативу и временно задрал мой болевой порог в потолок.
— Давай, Рак, — велел я, полностью включившись в лечение. — Велес, зелья через две минуты.
Спустя двадцать минут сложных энергетических махинаций моя рука была полностью исцелена, и от демонской силы в ней не осталось и следа.
— Фух… — не стал скрывать усталость бывший граф Волконский — Леонид Вавилов — и плюхнулся на ближайший стул. — Это было… впечатляюще.
— Согласен, — хмуро произнёс Наумов-старший. Он хоть и стоял непоколебимо, однако же я ощущал, что маны в нём осталось мало, а энергоканалы здорово напряглись.
— Простите, что ничем толком не мог вам помочь, — чуть виновато произнёс граф Распутин. Его задача была проста — заранее приготовить зелья и лично всучить их мне в нужный момент.
— Без вас, Велеслав Владимирович, всё прошло бы ещё сложнее, — произнёс я, легко вычистив мозг от остатков Родового Дара Наумовых и прислушавшись к своим ощущениям.
Несмотря на то, что вчера я весь день проспал, сейчас я снова был уставший. Но, это мелочи… скоро восстановимся.
— Господа, вечером, скорее всего, нужно будет встретиться тем же составом у меня на квартире, — проговорил я, обведя всех взглядом.
Если Наумов и Вавилов фактически подчинялись мне напрямую, то отношения с Распутиными у меня лежали в несколько иной плоскости. Однако же наследник графского рода и не думал спорить.
— Хорошо, к вечеру как раз закончу свои дела в столице, — произнёс он. — Удачной церемонии. И, надеюсь, скоро ты сможешь приехать к нам в имение? — Он вопросительно посмотрел на меня.
— Что, уже набралась новая партия Велесовых детей? — удивился я. Граф счастливо улыбнулся и кивнул. — И когда только
