и возмутительным деянием!
С той стороны слышалось какое-то копошение. Бьюсь об заклад, прямо сейчас цесаревна Российской Империи экстренно расчёсывала волосы после сна.
— Вы что же, настолько в себе не уверены? — напоказ удивился я, а затем широко улыбнулся, глядя в камеру.
— Тц! — донеслось из динамика.
Расчёсывания и шорох не прекращались.
Затем раздалось крайне приглушённое:
— Лика, подай!
Что ей должна была подать служанка, оставалось только догадываться. Однако вскоре из динамика телефона послышался шелест одежды.
— А вот и зря, — продолжил я свою мысль. — Мне кажется, уж кому-кому, а вам, Анна, уж точно не стоит сомневаться в себе. Как и в своём внешнем виде.
— Всё, спасибо! — приглушённо прозвучал голос Анны.
А затем чёрный прямоугольник экрана дрогнул, и появилось яркое изображение.
— Ух ты… — не стал скрывать восторга я. — Ожидания того стоили.
Цесаревна сидела на высоком кресле, обитом красным бархатом. Облачена она была в простое, так называемое «домашнее» платье, вот только многие мелкие дворянки бы душу продали, чтобы в таком «домашнем» платье выйти на бал к губернатору. Тёмные волосы цесаревны плавной волной опускались ей на грудь. Анна сидела, держа спину прямо и не касаясь спинки кресла, красивые карие глаза неотрывно смотрели в камеру.
— Благодарю за комплимент, Александр, — проговорила она будто бы ровно. Однако же на мгновенье уголки чувственных губ цесаревны дёрнулись вверх, выдавая её истинные эмоции.
— Это не комплимент, а чистая правда, — пожал я плечами.
Её щёчки предательски заалели. Мои слова были приятны девушке, и сейчас она явно была рада тому, что устроила экстренные сборы прямо во время звонка.
Забавно. Получается, она позвонила мне, как только проснулась, что ли? Хотела просто пообщаться, но сам я хотел ещё и увидеть её, так что, не вставая с кровати, инициировал видеосвязь.
Без суеты и подготовки. Тут главное — камеру случайно ниже не опустить, а то, боюсь, к такому зрелищу девушка ещё не готова.
Я мельком бросил взгляд на маленькое окошечко со своим изображением и убедился, что до ограничения «18+» трансляция ещё очень сильно недотягивает. Всё чинно и благородно. Разве что небольшой пучок волос у меня слева торчит.
Я машинально поднял руку и пригладил волосы. Вот так-то лучше.
Правда, когда я снова сосредоточил взгляд на своей прекрасной собеседнице, увидел крайне настороженное выражение лица Анны.
— Вам больше нравилось, когда у меня торчало? — уточнил я.
Но Анне было явно не до веселья.
— Ваша рука… — напряжённо проговорила девушка и поджала губы, точно от боли. — Это ведь… из-за меня, да?
Я покосился на перебинтованную руку, которая сейчас была ниже уровня обзора камеры. Потребовалось приложить массу усилий, чтобы не поморщиться — я не заметил, что бинт местами вновь стал красным от крови.
— Просто царапина, — через мгновенье улыбнулся я. — Как кошка царапнула — несущественная цена за помощь вам.
Однако мои слова не успокоили Анну. Наоборот, они будто бы прорвали невидимую плотину:
— Несущественная цена? — выпалила девушка. — Вторые сутки прошли с того времени, а ваша рана до сих пор кровит! А между тем я не видела на вас бинтов ни во время сложнейшего похода в Проклятые Земли в условиях, когда Москва могла потерять значимую часть своих территорий. Ни после ваших выездов по… — она на миг замялась, но тут же продолжила: — … делам рода!
Девушка с вызовом уставилась в камеру, ожидая моего ответа.
Я же молчал.
Анна нахмурилась ещё сильнее и тихо спросила:
— Это ведь от кинжала скрытницы, верно? Она собиралась убить меня, но вы оказались рядом.
— Я говорил вам, что если у вас возникнут проблемы, вы можете на меня положиться, — спокойно ответил я.
— И вы сдержали слово, — решительно кивнула Анна. — Моей благодарности нет предела! Но… — Она снова насупилась и отвернулась. — Там… внизу… Змеевидцы использовали очень мрачную и злую ману. Мне даже показалось, что она ещё более давящая, чем мана в Проклятых Землях.
Я чуть нахмурился, внимательно наблюдая за цесаревной.
— Вы смогли прочувствовать особенности этой энергии, — резюмировал я.
— Да, — произнесла она и нехотя добавила: — Видимо, из-за того, что она проникала в моё тело. А потом вы смогли её вычистить, в тот момент, когда…
Анна замолчала и изумлённо округлила глаза.
Похоже, только сейчас к ней в голову «подгрузились» детали того самого воспоминания. Щёки девушки начали краснеть, но…
Она резко дёрнула головой и зачастила:
— Такая же мана, только будто бы более концентрированная, была в её кинжале. И вас ранили им! Из-за меня! Вы должны приехать в Кремль, я поговорю с отцом, чтобы вас осмотрели наши целители, и…
— Не нужно, — мягко перебил её я.
Она вздрогнула и яростно уставилась на меня.
— Вы думаете, такая рана сама пройдёт⁈ Раз до сих пор кровоточит, то…
— В Кремле смогли помочь Зинаиде Константиновне? — снова перебил я Анну.
Она осеклась и нехотя отвернулась. Её реакция говорила сама за себя.
— Мне приятно, что вы переживаете обо мне, — мягко произнёс я. — Но сегодня я сам решу вопрос с этой раной. До церемонии.
Анна подозрительно прищурилась и коротко спросила:
— Правда?
Я хмыкнул и ответил ей вопросом на вопрос:
— А я вам когда-нибудь врал?
Она покачала головой. Я улыбнулся ещё шире.
— Но, если вы можете исцелиться, почему до сих пор этого не сделали? — снова пошла в атаку цесаревна.
— Потому что был занят другим, — спокойно ответил я и, не дав ей дальше развить эту тему, произнёс: — К слову о лечении сложных травм, когда вы привезёте ко мне Зинаиду Константиновну?
Анна подобралась и предельно серьёзно сказала:
— Я ещё раз переговорю с Его Величеством после завершения церемонии. Если он согласится, вы сможете принять её сегодня вечером?
— Конечно, — задумчиво ответил я.
Что же получается?
Император не согласился сразу отправить ко мне на лечение баронессу. Но судя по реакции Анны, его люди тоже не в силах ей помочь.
В целом, я понимаю Императора, который с неким сомнением подходит к моему предложению даже после того, как я столько сделал для его дочери. И долг наш царь-батюшка растить не хочет, и признавать собственное бессилие в очередном вопросе тоже.
Но всё же я надеюсь, что он примет правильное
