ужасна сама мысль предавать Коннора, как бы я ни любил его, я не могу заставить себя отпустить этот свет.
* * *
Я просыпаюсь, и солнечный свет льется сквозь бледно-кремовые шторы. Утро. Я проспал всю ночь. Никаких кошмаров. Никакого потоотделения. Иногда секс помогает мне лучше спать, но я не могу вспомнить, когда в последний раз проспал всю ночь без огромной дозы виски или травки.
Поппи лежит рядом со мной на боку, одеяло скользит по ее бедрам и обнажает спину. Мне хочется провести пальцами по изгибу ее талии, опустить руку под одеяло… мой член шевелится, но я заставляю себя встать с кровати и пойти в ванную. Мне просто нужна передышка, одно мгновение.
Я смотрю на свое разбитое лицо в зеркало в ванной. Порез на щеке затянулся, на лице запекшаяся кровь. Я едва могу смотреть на себя, но это не имеет никакого отношения к моим внешним травмам.
Я забираюсь в душ и позволяю горячей воде успокоить ноющие мышцы. Упираясь предплечьями в плитку, я опускаю голову вперед, прижимаясь лбом к холодной поверхности стены. Это кластерный трах эпических масштабов. Я даже не знаю, что думаю или чувствую, но вездесущая полоса паники сжимает мою грудь, стискивая меня изнутри. Мысль о том, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, слишком захватывающая. Мне нужен воздух. Мне нужно время.
Я выключаю душ и вытираюсь, хватаю спортивную одежду с пола в ванной. Молясь, чтобы она не проснулась, я иду в гостиную, обуваюсь и мчусь к входной двери так быстро, будто кто-то подпалил мне зад.
Глава 25
Поппи
“Someone to Die For” — Hurts
Открываю глаза от воспоминаний о прошлой ночи. Какое-то время тупо пялюсь в стену, а потом переворачиваюсь в постели и обнаруживаю, что он ушел. Я смотрю на часы. 9:10. Брэндон никогда не встает раньше полудня. Провожу ладонями по лицу, делаю глубокий вдох и чувствую запах кофе.
Останусь-ка я прямо здесь сколько смогу. Нужно избегать подобных ситуаций… потому что так поступила бы зрелая рационально мыслящая женщина. Еще несколько минут я позволяю себе просто лежать, а затем с рывком встаю на ноги, стаскивая с себя простыни. Следую на кухню, и мое сердце тревожным комом застревает в горле. Он посмотрит на меня, а потом что? Что я ему скажу? Итак, у нас был секс… снова…
Качаю головой, обхожу дверь в пустую кухню. Половина кофейника пуста, рядом стоит пустая кружка.
Он ушел.
Ему некуда было идти этим утром, он ушел из-за меня. Опустив подбородок на грудь, я выдыхаю. Вот что делает Брэндон, когда становится слишком трудно: он бежит. Так было с армией, и так он поступал со мной раньше.
Забавно, что мы имеем способность закрыть глаза и вернуться в какой-то определенный отрезок времени. Прямо сейчас, когда я закрываю глаза, то все еще ощущаю тепло этой кровати спустя столько лет. Я помню, как проснулась с мыслью, что все будет так, как должно быть, и раз уж мы перешли эту черту, то больше не будем просто друзьями. Как мы могли? Это были обнадеживающие, наивные мысли семнадцатилетнего подростка, слишком сильно верившего в сказки. Брэндон и я переспали, и для нежного молодого сердца означало, что он должен заботиться обо мне. Я по глупости думала, что все будет именно так, как я всегда хотела с того дня, когда встретила его. А потом, на следующее утро, я перекатилась на пустую сторону кровати. Он сбежал… по крайней мере, я так думала, и, честно говоря, думаю, что, возможно, это было к лучшему. Я закрываю глаза и позволяю своему сознанию уходить вглубь по дороге из давних воспоминаний, вернуться к более молодой версии себя и гораздо менее поврежденному Брэндону. Еще до того, как жизнь разорвала нас на части… назад, в тот момент, когда я поняла, что друзья могут на самом деле разбить тебе сердце.
Брэндон и Коннор идут впереди меня, садовые стулья перекинуты через их плечи, холодильники на буксире. Отсюда я могу видеть только берег озера. Хоуп идет рядом, наблюдая за мной. Я рассказала ей, что случилось с Брэндоном, и она была, мягко говоря, шокирована.
— Ведет себя как форменная пизда, — шепчет она.
Так и есть, я знаю. Он почти не смотрел на меня с тех пор, как мы с Хоуп подъехали. Меня это пугает. Я слишком боюсь что-то сказать, поэтому просто пожимаю плечами.
Она толкает меня в бок.
— Блять, скажи ему что-нибудь, прежде чем это сделаю я.
— Хоуп..
— Я врежу по его красивой плейбойской роже, я серьезно, Поппи. Он забрал твою девственность, ради всего святого. Это большое дело. Огромное!
— Хоуп..
— Ух, я хочу засунуть дикобраза ему в задницу прямо сейчас, — она выгибает бровь. — У Уилла Нельсона есть домашний дикобраз. Держу пари, он позволит мне одолжить его на время.
— Мне нужно поговорить с ним.
— Думаешь? — она фыркает и с важным видом направляется к Коннору, обхватывая рукой его за локоть и тащит к озеру. — Пойдем со мной, парень. — Я бы улыбнулась, если в моем животе все не было бы стянуто тугим узлом.
— Брэндон? — кричу ему вслед, но он меня игнорирует.
— Дикобраза зовут Уилбур, — бросает Хоуп через плечо.
Вздохнув, я бегу, чтобы догнать его.
— Брэндон, — я хватаю его за руку, и он останавливается. Его темные глаза встречаются с моими, и мне хочется сжаться под его взглядом. Я видела, когда он вел себя как придурок с другими людьми. Я видела, как девушки западают на него только для того, чтобы на следующий день их бросили, но я всегда была только его лучшим другом. Я думала, что ненавижу этот статус. До сих пор. Теперь я бы сделала все, чтобы не чувствовать себя той девчонкой, какой чувствовала себя прошлой ночью.
Но я это все сглатываю и обхватываю его руку своей, как я уже делала много раз, но в этот она кажется такой незнакомой и чужой. Брэндон напрягается, а затем убирает свою руку с моей, прикрывая рот ладонью, имитируя кашель. Меня бросает в жар.
— Серьезно? Ты такой мудак, — выдавливаю я.
Он проводит рукой по волосам и смотрит в небо.
— Послушай, Поппи. — Поппи. Он никогда не называет меня Поппи. — Я был очень пьян прошлой ночью, — он сосредотачивается на земле, отказываясь смотреть на меня. — Что бы ни случилось, мне очень жаль.
Я останавливаюсь на полпути и чувствую, как слезы наворачиваются на глаза, поэтому закрываю их.
