Болито положил руку на кортик и напряг слух, пытаясь хоть что-то услышать.
— Сюда, — кивнул Пайк. Он снова поспешил вперед. По мере того, как небольшая группа людей удалялась от моря, тропа становилась ровнее.
Сквозь снежную пелену вдали показалась хижина, похожая на белесую скалу. Размером она немного превышает большую комнату, подумал Болито, с очень низким потолком, соломенной крышей и крошечными, подслеповатыми окошками.
«Кому захочется тут жить?» — удивился он. До ближайшей фермы или деревушки путь, надо полагать, неблизкий.
Пайк разглядывал здание с профессиональным интересом.
— Его зовут Портлок, — сказал он Болито. — Занимается всем понемногу. Ворует, помогает вербовщикам. — Пайк хохотнул. — В общем, не брезгует ничем. И как он избежал петли за все эти годы, кто бы знал. — Он вздохнул. — Робинс, пройди полкабельтова вперед по тропе и стой на страже. Кут, ты назад. Двери там нет, но лучше поостеречься.
И, обращаясь к Болито, добавил:
— Вам лучше постучать.
— Я думал, нам стоит соблюдать тишину?
— До этого момента. Мы ведь добрались целыми и невредимыми. — Он осторожно приблизился к хижине. — Но если за нами следят, мистер Болито, надо, чтобы все выглядело как должно, иначе нашего треклятого мистера Портлока выпотрошат как рыбу!
Болито кивнул. Мичман начинал понимать, что к чему.
Он потянулся за своим изогнутым кортиком и после недолгих сомнений резко постучал рукоятью в дверь. Еще мгновение, казалось, ничего не происходит. Слышался только шорох капель о солому и мокрую одежду, да прерывистое дыхание моряков.
— К-кого принесло в такой час? — раздался голос.
Болито тяжело сглотнул. По описанию Пайка, он ожидал услышать грубый бас. Но говорила женщина. На слух, молодая, и к тому же напуганная.
— Откройте дверь, мэм! Именем короля! — воскликнул Болито, услышав как нетерпеливо перетаптываются моряки.
Дверь медленно и неохотно приоткрылась, стал виден дрожащий фонарь, от которого исходило не более чем тусклое оранжевое свечение.
— Одному остаться снаружи, — сказал Пайк, нетерпеливо толкнув дверь. Схватив фонарь, он начал прибавлять фитиль, приговаривая: — Как в чертовом склепе!
Когда свет хлынул из фонаря и осветил хижину, Болито затаил дух.
Даже при таком освещении было заметно, что вокруг грязно. Старые бочонки и ящики с мусором валялись по полу, обломки досок были свалены в кучу у стен и вокруг затухающего очага, словно баррикада.
Болито взглянул на девушку, открывшую дверь. Ее одежда была немногим лучше лохмотьев, обуви на ногах не было, несмотря на холодный земляной пол. Ему стало нехорошо. На взгляд она не старше Нэнси, подумал Ричард.
У дальней стены стоял мужчина, вероятно Портлок. Он был именно таким, как Болито представлял себе. Грубый и жестокий, такой человек готов на все ради денег.
— Я ни в чем не виноват! — прохрипел он. — Какое у вас право сюда врываться?
Когда ему никто не ответил, он почувствовал себя смелее и, казалось, увеличился в размерах.
— А ты что за офицер? — заорал он.
Он сердито взглянул на Болито, его глаза излучали такую ненависть и злобу, что ее почти можно было пощупать руками.
— Я не потерплю этого от мальчишки!
Словно тень, Пайк пересек комнату. Первым ударом он заставил удивленного Портлока упасть на колени, вторым повалил на бок. По подбородку Портлока побежала алая струйка.
— Ну вот! Теперь мы понимаем друг друга, правда? — боцман даже не сбил дыхания. Он отступил, приплясывая на носках. Портлок со стоном поднялся с пола. — Относись к офицеру короля с должным отношением, не важно, насколько юным он выглядит!
Болито чувствовал, что теряет контроль над ситуацией.
— Ты знаешь, зачем мы здесь.
Всего за мгновение в следящих за ним глазах ярость уступила место раболепию.
— Я должен был убедиться, юный сэр.
— Спросите же его, ради бога! — разозлившись, бросил Болито.
Вдруг он ощутил прикосновение и опустил глаза. Это была девушка, цеплявшаяся за его промокший плащ, и напевавшая себе под нос, словно мать собственному ребенку.
— Назад, женщина! — резко сказал матрос, а для Болито добавил: — Я уже видел такой взгляд, сэр. С таким раздевают покойников на виселице!
— Или тех, кому не посчастливилось потерпеть кораблекрушение, да? — спокойно произнес Пайк.
— Я об этом ничего не знаю, сэр! — сказал Портлок.
— Разберемся. — Пайк обвел его холодным взглядом. — Говори, груз еще здесь?
— Да, — кивнул Портлок, уставившись на боцмана, словно кролик на удава.
— Хорошо. Когда за ним придут? — его тон стал серьезнее. — И никаких уверток!
— Завтра утром. С отливом.
— Я ему верю, — сказал Пайк, глядя на Болито. — На малой воде проще загарпунить груз. — Он ухмыльнулся. — Заодно это заставляет таможенные суда уходить туда, где поглубже.
— Нам лучше собрать людей, — сказал Болито.
Пайк все еще наблюдал за старым пройдохой.
— Ты останешься здесь, — спустя мгновение произнес он.
— Но мои деньги! Мне обещали!.. — запротестовал Портлок.
— К черту твои деньги! — Болито не мог больше сдерживаться, даже зная, что Пайк с изумлением наблюдает за ним. — Изменишь нам и разделишь судьбу тех, кого предал только что!
Он взглянул на девушку и увидел синяк на ее щеке, следы лихорадки на губах. Но когда он хотел ее успокоить, она отскочила в сторону и плюнула бы на него, не вмешайся один из матросов.
— Оставьте сочувствие при себе, мистер Болито. Яблоко от яблони недалеко падает, — воскликнул Пайк, выходя из хижины и утирая лицо.
Болито шел рядом с ним. Борта и вздымающиеся пирамиды парусов линейного корабля теперь словно отодвинулись еще дальше. Это был самый низ жизни, где даже малейшее проявление сострадания расценивалось как слабость.
— Покинем это место. Я насмотрелся на него досыта, — произнес он.
Мокрый снег кружился, встречая их. Оглянувшись, Болито увидел, что хижина скрылась из вида.
— Это место ничем не хуже других, чтобы переждать. — Пайк потер руки и подул на них. Впервые он выказал, что ему неуютно.
Болито ощущал, как его обувь утопает в слякоти и полузамерзшей траве, стараясь не думать о горячем супе миссис Тримэйн или одном из ее поссетов, который она готовит на сон грядущий. Только они казались реальными сейчас. Больше двух часов они держали путь вдоль скал, чувствуя, что ветер пытается столкнуть их в непроглядный мрак, что ужасный холод пробирает до костей, что они полностью зависят от Пайка.
— Бухта в той стороне, — сказал Пайк. — Особо не на что смотреть, но она хорошо защищена и большие валуны делают вход неприметным для всех кроме самых пронырливых. В отлив там совсем спокойно и мелко. — Он кивнул, размышляя. — Вопрос только когда все произойдет — в этот день или другой.
Один из матросов застонал, и боцман фыркнул:
— А вы чего ждали — теплую койку и галлон пива?
Болито приободрился и сел на землю. Рядом располагалась вся его небольшая команда, всего семеро, устраиваясь кто как может. Оставшиеся трое остались позади, у шлюпки. Если что-то пойдет не так, то сил маловато. С другой стороны, все они — профессиональные моряки. Закаленные, дисциплинированные, готовые к бою.
— Бренди. — Пайк вытащил бутылку из-под плаща и передал Болито. — Ваш брат отнял его у контрабандиста не так давно. — Пайк затрясся от беззвучного смеха.
Болито сделал глоток, и у него перехватило дыхание. Он как будто глотнул огня.
— Пустите по кругу, нам еще предстоит ждать, — предложил Пайк.
Когда бутылка пошла по рукам, Болито слышал одобрительные возгласы, раздававшиеся после каждого глотка.
— Я слышал выстрел! — воскликнул он, сразу забыв про все неудобства.
— Да. Вдалеке, — Пайк схватил бутылку и сунул под плащ. Он стал вглядываться в темноту. — Судно. Где-то там. Должно быть, терпит бедствие.
Болито стал бить озноб еще сильнее. Крушения в изобилии испещрили этот берег. Корабли с Карибских островов, из Средиземноморья, отовсюду. Оставить позади бесчисленные лиги океанского простора, чтобы пойти ко дну здесь, на последнем отрезке пути, в Корнуолле!
