и стратегией охоты. Хотя я не могу ясно мыслить. Даже близко. То ли из чувства самосохранения, то ли из какого-то извращенного порыва защитить объект моей одержимости от жестокости моих товарищей, я немедленно отправился на ее поиски в одиночку, без какого-либо оружия или реального плана по возвращению.
Легко взять ее след от подвального окна на восточной стороне хижины до опушки леса за ним. Она явно так спешила сбежать, что не предприняла никаких попыток замести следы, что служит мне хорошим предзнаменованием в поисках ее. Как бы я ни был неподготовлен к этой погоне, очевидный след, который она оставила позади, указывает на то, что это не была какая-то скоординированная попытка побега. Должно быть, она нашла возможность и воспользовалась ею. Буквально.
У нее не может быть больше пяти минут форы, и, несмотря на то, насколько я взвинчен, я переключаюсь в режим охотника, как только выхожу в лес, чтобы проследить ее путь. Ее накачали аконитом, так что пешком она далеко не уйдет. Мне просто нужно не торопиться, пойти по ее следу и поймать свою добычу. Тогда я смогу вернуть ее обратно, прежде чем кто-нибудь еще пронюхает об этом. Прежде чем это сделает мой отец и заставит нас обоих заплатить за ее недальновидность.
Черт. Если я в ближайшее время не посажу ее обратно в камеру, он оторвет мне голову за это. Был ли ее побег моей виной или нет, это то, как он это воспримет. Потому что я не сломал ее кулаками и не сделал слишком напуганной, чтобы убежать. Он скажет, что я слабак, и возьмет дело в свои руки.
Мое сердце колотится о грудную клетку в ровном ритме, адреналин наполняет мои вены, пока я пробираюсь через лес. Хотя вокруг меня густой аромат природы, клянусь, я тоже чувствую ее запах. У моей зверушки характерный аромат, похожий на груши и полевые цветы, сладкий и нежный. Полное противоречие самой женщине.
Выслеживание — неотъемлемая часть охоты, и я обращаю внимание на каждую сломанную ветку и участок потревоженной земли, когда иду по тропинке Луны прочь от хижины, мое тело практически вибрирует от возбуждения. Острые ощущения от охоты опьяняют, особенно учитывая добычу, за которой я охочусь. Есть что-то первобытное в желании поймать ее; вернуть это дикое существо под мой контроль. Думаю, я не врал, когда сказал, что охота за ней сделает мой член твердым.
Пьянящее чувство возбуждения неуклонно нарастает, пока я иду по ее следу через лес, чувствуя, что с каждым шагом приближаюсь к ней. Время перестает существовать, пока мой разум полностью в зоне, сосредоточенный исключительно на моей цели — выследить и заманить в ловушку свою добычу. Медленно и методично прослеживать ее путь — кропотливый процесс, но в конце концов я вознагражден, когда вижу впереди проблеск светлых волос.
Я бесшумно подкрадываюсь ближе, затем прячусь в кустах в поисках укрытия, наблюдая, как Луна останавливается, чтобы перевести дыхание, оглядываясь по сторонам, как будто пытается сориентироваться. Я мог бы быть импульсивным и ворваться, пока она отвлечена, но я был на достаточном количестве охот, чтобы знать, что главное — терпение. Между нами все еще слишком большая дистанция. Мне нужно подобраться к ней поближе, прежде чем нанести удар, а затем убрать ее чисто и эффективно.
Прямо сейчас мне бы не помешал пистолет с транквилизатором. Одним точным выстрелом все это могло бы закончиться. Несмотря на это, какая-то часть меня наслаждается острыми ощущениями погони. Чем выше ставки, тем слаще победа.
Голова Луны мотается из стороны в сторону, как будто она пытается понять, в какую сторону идти. Затем она оглядывается назад, прямо на заросли кустарника, где я прячусь, и мой пульс учащается. Я не двигаюсь. Я не дышу. Я остаюсь неподвижным, пока она не поворачивает голову назад, затем медленно выдыхаю с облегчением.
Моя нога смещается, и хруст ветки под моим ботинком пугает ее. Черт возьми. Она стремительно срывается с места, мчась вперед, и низменный инстинкт заставляет меня выскочить из кустов и броситься в погоню. Даже не оглядываясь, она знает, что я у нее на хвосте. Она бежит быстрее, изо всех сил стараясь сохранить дистанцию между нами, но когда она спотыкается и почти падает, это позволяет мне догнать ее. Она быстра, но и я тоже. Она не успевает далеко уйти, как я начинаю приближаться.
Еще одно спотыкание ставит меня прямо ей на пятки, и я пользуюсь возможностью наброситься, хватая ее и опуская нас обоих на землю. Я наклоняю свое тело вбок, чтобы принять на себя основную тяжесть падения, но инерция все равно заставляет нас кататься вместе в беспорядке раскинутых конечностей. Когда мы, наконец, останавливаемся, я прижимаю ее своим весом, мои руки и ноги обхватывают ее тело и удерживают в клетке.
— Что я тебе говорил о бегстве? — я рычу, и ее широко раскрытые карие глаза наконец встречаются с моими.
С криком разочарования она размахивает чем-то металлическим и пытается ударить меня этим. Я настолько застигнут врасплох, что отступаю назад, чтобы избежать острия того, что кажется ножом, и элемент неожиданности играет в ее пользу. В мгновение ока ей удается откатиться в сторону и снова вскочить на ноги, снова взлетая в стремительном движении. Я был бы впечатлен, если бы не был так чертовски раздражен тем, что она только что попыталась ударить меня ножом.
Где, черт возьми, она взяла нож?
С ответом на этот вопрос мне придется разобраться позже, потому что прямо сейчас она уходит. Я не могу позволить ей сделать это. Раздраженно ворча, я поднимаюсь с земли и бегу за ней, моя первобытная сторона наслаждается острыми ощущениями от продолжения погони. Я был охотником так долго, что на данный момент это практически вплетено в мою ДНК, и я не могу отрицать радостного возбуждения, которое испытываю, когда бегу догонять ее, быстро набирая скорость, пока снова не оказываюсь прямо у нее на пятках.
Когда я опускаю ее на землю во второй раз, удар выбивает воздух из нас обоих. Мы барахтаемся в грязи, оба борясь за преимущество, в то время как я остро сосредоточен на том, чтобы схватить ее за запястья, чтобы она не смогла ударить меня ножом. Мои габариты и вес определенно играют мне на руку в нашей потасовке. Мне удается забраться на нее сверху и заломить ей руки над головой, надежно прижимая запястья к земле, и, наконец, я получаю хороший обзор на оружие в ее руках.
