станции. Каждый предмет на своем месте – это капля порядка в океане хаоса, который стал моей жизнью.
Мне нравится, как каждая вещь занимает положенное ей место. Как заполняются ниши, как полнятся полки.
Бытовую химию нахожу в большой коробке в углу и выделяю для нее отдельную полку в подсобке. Расставляю бутылки и флаконы по назначению: для стекол, для поверхностей, для пола. Запах чистоты и лимона смешивается с запахом картона.
В это время на кухонном складе кипит работа. Двое оборотней, имен которых я еще не знаю, с легкостью, вызывающей зависть, перемещают старые стеллажи, собирают новые.
Глухой гул перфоратора доносится из будущей холодильной комнаты. Негромкие деловые переговоры мужчин создают фон, под который приятно и спокойно работается.
И вот в этот слаженный рабочий гул как солнечный зайчик впрыгивает Эмма.
– Всем доброе утро! – Ее голос звенит, нарушая сосредоточенную тишину.
– Почти полдень уже, – бросает на нее хмурый, но беззлобный взгляд Витя, не отрываясь от сборки промышленного миксера.
– Да ладно тебе. Пока поешь, пока дойдешь… – хитро жмурится Эмма, и в этот самый момент мой желудок издает оглушительное протяжное урчание.
Звук настолько громкий и неожиданный, что все в радиусе десяти метров замирают. Даже перфоратор на секунду умолкает.
Вот уж не думала, что я громче перфоратора.
Эмма несколько раз моргает, переводя взгляд с моего лица на мой живот и обратно.
– Алис, а ты вообще ела сегодня?
Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как краска заливает щеки. «Да какое там ела? Зато какой душ приняла – закачаешься», – иронизирую про себя.
– А вчера? – В голосе Эммы проскальзывает неподдельное беспокойство.
Я лишь пожимаю плечами, пытаясь сохранить остатки достоинства. Поешь тут при таких фокусах Саши или стрессе от нового места работы и жительства, ага.
– Бросай все и пойдем, – заявляет Эмма, решительно забирая у меня из рук пачку вилок.
– Куда?
– Как куда? Есть. – Она хватает меня за руку и тянет к выходу, бурча себе под нос так, что я все равно слышу: – Глава, конечно, нечто…
Мы выходим из столовой и идем по бесконечным коридорам бывшего Дворца спорта. Свет из высоких окон льется золотистыми потоками, в которых пляшут пылинки. Улица встречает нас ласковыми, уже по-осеннему теплыми лучами и едва желтеющей листвой. После запаха новой техники, картона и пластмассы этот глоток свободы и простора пьянит.
– Тут недалеко есть отличная кофейня. Завтраки там просто огонь! – Эмма весело болтает, беря меня под руку с такой естественностью, словно мы закадычные подруги, а не тюремщик и заключенная.
Мы проходим мимо парковки, где уже собралась небольшая толпа девушек из клана. Их реакция – точный срез моего нового статуса. Часть отворачивается, делая вид, что не замечает моего существования. Несколько человек улыбаются вежливо, но без тепла. А одна, с холодными глазами и идеальной укладкой, не утруждает себя церемониями.
– Иди отсюда, а? – бросает она сквозь зубы, едва я поравнялась с ней.
Эмма резко тормозит, словно наткнувшись на невидимую стену. Все ее тело напрягается, как у охранной собаки, почуявшей угрозу.
– Пойдем, – тихо, но настойчиво тяну я ее под руку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Связываться с девушками-оборотнями, для которых я – непонятная угроза или помеха, мне сейчас хочется меньше всего.
Но Эмма уже не слушает. Она ободряюще похлопывает меня по руке и обращается к обидчице. Ее голос звучит тихо, но с такой стальной ноткой, что у меня по коже пробегает холодок.
– Мелина, давно землю не нюхала? Если глава услышит такие разговоры, от тебя и ботокса в губах не останется.
У девушки и правда слишком накачанные губы, которые она приоткрывает в шоке от слов Эммы.
Из группы девушек вперед выступает брюнетка лет двадцати пяти. Ее лицо – работа искусного визажиста, глаза подведены безупречными стрелками, а волосы, окрашенные в сочный цвет горького шоколада, распущенной тяжелой волной струятся по спине. Она смотрит на Эмму с вызовом, и воздух между ними начинает трещать от напряжения.
– Эмма, зря ты подружку изображаешь. Так перед главой не выслужишься. Слышала, он эту пигалицу ненавидит, так что не верь слухам, что она его истинная. Двух не бывает. Да и никогда он Олесю не забудет. И умершую Лину. Даже не подойдет к этой… особе.
Что? Кто умер? Какая Лина?
Так-так-так. Интересно. К багажу в виде истинности добавляется еще и смерть какой-то девушки.
Ну, Саша, ты даешь. Интересную вел жизнь, однако. Не то что я.
Высокомерная девушка делает еще шаг, но уже в мою сторону, и тут ее нос подрагивает, словно учуяв какой-то запах. Пудровые брови тут же собираются в галку, а взгляд становится недоуменным.
Эмма усмехается:
– Что? Почуяла запах неприятностей?
Девушки переглядываются между собой. Я же в недоумении смотрю на торжествующую Эмму.
– Идем. Нас ждет вкусный завтрак. – Она с видом победительницы уводит меня от компании.
А вот мне теперь не видать покоя.
– Что это значит? – спрашиваю, когда вы выходим с территории Дворца спорта.
Эмма бросает на меня веселый взгляд.
– Хоть ты и пыталась смыть водой, но… – тут она хмыкает, – от сверхов такое не скроешь. Ты буквально пропитана запахом главы.
Я подношу руку к носу, втягиваю воздух у кожи. Ничем необычным не пахнет.
Эмма смеется.
– Сколько бы глава ни отпирался, его зверь уже сделал выбор.
Да о чем она говорит?
Глава 43
Я еще раз принюхиваюсь к себе – да ничем я не пахну!
Меня вообще уже порядком достала эта аура загадочности. Это как готовить из неизвестных продуктов, которые видишь первый раз в жизни, причем не пробуя. Не знаешь ни вкуса, ни свойств, ни текстуры, ни того, как ведет себя при нагреве и с чем сочетается.
Надоело.
– Эмм, ты можешь объяснить, что такое эта ваша истинность? – Я останавливаюсь на входе в кофейню.
Девушка с удивлением смотрит на меня:
– А ты не догадываешься? Единственная, идеальная половинка. – Она говорит это с мечтательным придыханием.
– И чем это отличается от обычного любимого или любимой?
Эмма протяжно тянет:
– О-о-о, еще как отличается! Вы, люди, влюбляетесь только гормонами и головой, а у оборотней происходит своего рода привязка, или, как модно сейчас говорить, фиксация.
Я пытаюсь применить это к своему миру и тому, что знаю, и все равно не понимаю. Прокручиваю в голове поведение Саши.
– То есть вы становитесь зависимыми? – предполагаю я.
– Ну, в определенном роде да. После встречи с истинной парой другие не интересны. Мигом меркнут. И пока пара не соединится, все,
