рутину, которая не дает сойти с ума.
Тук-тук-тук!
Стук в дверь.
Открываю с зубной щеткой во рту и вижу несколько спортивных сумок под дверью. И никого.
Я выглядываю в коридор – пусто.
Ох уж эти сверхи на скоростях!
Но у меня хотя бы есть своя одежда.
– Шпасибо! – говорю с набитой пеной ртом неизвестному.
Надеюсь, он меня услышит.
Заканчиваю утренние процедуры, одеваюсь и подхожу к окну.
Я раскрываю яркие желтые шторы и замираю от увиденного во внутреннем дворике.
Куча полуголых мужиков отжимается в одном ритме. Их спины блестят от пота в утренних лучах. Мое сердце начинает биться быстро-быстро.
И тут один из них поднимает голову, и я узнаю Александра.
Наши взгляды встречаются, и мы оба замираем.
Он встает на ноги.
Ух! От этого вида может и сердечный приступ случиться!
Глава 39
Александр
Взгляд. Всего лишь взгляд, брошенный из окна в утренней дымке, а в груди будто подрывают гранату.
Едва слышный рык вырывается из самой глотки, и все парни на утренней разминке вжимаются в землю.
Алиса стоит у окна, такая взъерошенная, помятая после сна и уютная.
«Уютная»? Мне серьезно в голову пришло это слово?
Долбанулся.
И как я мог забыть, куда выходят ее окна? Надо теперь тренироваться на футбольном поле, а не на внешнем дворе.
Я потный и полуголый. Но не я один. Еще полсотни таких же сверхов, ничуть не обделенных природой.
Вибрация идет из груди, из нутра. На губах застывает приказ убраться всем к чертям собачьим.
«Ревнуешь?» – снова пробивается в голове ее дурацкий вопрос.
Черт возьми!
Нет, это не ревность – это собственнический инстинкт. Спрятать, закрыть, никому не показывать, пока точно не станет моей, – это все оно.
Да меня даже с Лесей так не крыло!
И сейчас она за стеклом и не пахнет. Неужели зверь уже настолько плотно подсел на нее, что одного вида достаточно, чтобы пробудить инстинкты?
Что за забористую штуку изобрел мой враг?
Я резко отворачиваюсь от окна, делаю знак продолжать тренировку, но никто не может шевельнуться – я просто не отпускаю их ментально.
Ее образ выжжен на сетчатке, ее запах воскресает в памяти.
И тут она приоткрывает окно.
Вот же ж!
Но вместо знакомого аромата ветер приносит ядреную травяную смесь запахов. Аж нос щиплет.
Я резко разворачиваюсь и смотрю на Алису. Она замирает, медленно и испуганно убирает руку от оконной ручки.
И тут я срываюсь с места. За несколько стуков сердца огибаю здание, влетаю во вход, а потом по коридору к ней.
Дверь была закрыта? Какой хлипкий замок – слетел от легкого толчка. В нос ударяет ядерная смесь трав.
– Ты что делаешь? – Алиса все еще стоит у окна.
Смотрит на парней? Ищет глазами Антона?
– Пшли! – рычу я, прекрасно зная, что меня услышат сквозь форточку.
И тут же вижу, как мгновенно пустеет площадка под окнами.
Вот так-то лучше!
А теперь перейдем к травам. Этот запах невероятно бесит. Просто выводит из себя.
– Чем тут воняет?
Не пахнет ей прошлой. И это ужасно злит зверя.
Алиса нервно облизывает губы, откидывает золотистые волосы с плеча, и я засматриваюсь на ее оголенную шею.
Такой красивый возбуждающий изгиб, по которому хочется провести губами.
Она что-то сказала?
– Повтори, – приказываю я.
– Говорю – тебе же не нравится мой запах. Я решила сбить его травами, чтобы ты не проветривал помещения.
В ее словах так и звучит язвительность, но она меня только дразнит. Я чувствую себя так, словно мне в пятки тыкают копьями.
Раньше, чем осознаю, оказываюсь рядом с ней. Хватаю рукой за шею, притягиваю к себе и жадно втягиваю воздух, пытаясь найти тот самый запах.
Он едва пробивается сквозь терпкость травяного аромата, и меня это жутко бесит. Выводит из себя, как важная вещь, которую не можешь найти на месте.
Хватаю ее и несу в ванную комнату так быстро, что сам не успеваю понять, как мы оказываемся в душе. Вжимаю ее в стену, чтобы не убежала, и открываю воду.
Холодная струя заставляет ее вздрогнуть, и я поправляю рычаг смесителя, чтобы изменить температуру воды.
– Что ты делаешь? – кричит Алиса.
А я смотрю, как ее волосы намокают. Как на кончиках ресниц зависают капли, а потом капают на щеки, губы, подбородок.
Струи текут и по мне, но я замечаю их, только когда они мешают мне видеть ее.
Она стучит кулаками мне по груди. Мокрая. Дикая. Красивая.
Ее удары действуют на меня как ритм барабана на воина, будоража кровь, разжигая запал.
Зрение словно ведет, и я зажимаю ее в капкане своих рук, упираясь ладонями по обе стороны от нее.
Мое дыхание сбивается – я дышу глубоко, цепляясь за толики контроля. Встряхиваю головой несколько раз, но стоит взглянуть на нее, как она меня снова пленяет.
Мне становится нестерпимо плохо оттого, что я ее не касаюсь. Мне кажется, я сдохну, если не дотронусь до нее.
И я набрасываюсь на нее с поцелуями, как голодный зверь на еду.
Глава 40
Алиса
В этом поцелуе нет ни капли нежности. Александр словно захватывает, покоряет и наказывает одновременно. Вот только кого – меня или себя?
Потому что я, клянусь, слышу его тихий стон!
Из него льется страсть и сила. Он так зажимает меня между собой и стеной, что у меня нет и шанса дернуться.
Он заражает своим огнем, подпаливает мою силу воли. Терзает плотно сжатые губы, и они смягчаются под его напором.
Я щиплю его за бока – он рычит и целует меня еще глубже.
Я пытаюсь цапнуть его за язык – он кусает меня за нижнюю губу.
Понимаю, что еще немного – и он возьмет меня прямо здесь. Но как кого? Как шпионку, которую захотел? Как пленницу? Как вещь?
Он уже раз целовал меня, а потом вел себя как скотина. Выставил, потом пришел на работу и забрал сюда.
Он неуравновешен. Ненормален. Быть с ним рядом – словно сидеть у жерла действующего вулкана.
Не знаю, из-за чего там у оборотней так сносит крышу, но, похоже, у него в порядке вещей вот так вот целовать малознакомых девушек.
Захотел – прижал. Захотел – выкинул.
Может, и близость для них что-то вроде рукопожатия. Но я – не такая.
– Саша! – кричу я, резко отворачивая голову. – Приди в себя!
Он жадно целует мою шею, а его большие
