хотели.
А тут я для этих ребят абсолютно чужой человек, а они за считаные часы обставили две комнаты и превратили в жилую зону склад.
Но все это нужно как можно быстрее вернуть. Жалко, что они не оставили, как я просила, балку – я бы использовала ее под вешалки. Впрочем, и без вешалок обойдусь.
Я открываю сеть, ищу сайт с самыми бюджетными ценами и заказываю самое необходимое – односпальную кровать, небольшой комод, стол, за которым можно поесть, что-либо написать, и его же можно использовать как прикроватный столик. Стул – самый простой, пластиковый.
Этого хватит. Ковер мне не нужен, без него можно обойтись. И без торшеров, и без лишних тумб, и без больших зеркал.
Завтра я смогу отдать хозяевам их вещи и заменю их своим минимумом. А пока… Пока я пойду и помою голову, а потом прополощу отваром, чтобы сбить свой запах.
Надеюсь, при нашей следующей встрече Александр не будет проветривать помещение.
Глава 38
Александр
Чертовски устал. Вымотан и морально, и физически. Мы с нашим юристом сейчас три часа отстаивали каждый пункт контракта на встрече по видеосвязи, другая сторона делала то же самое.
Никто не хотел уступать.
А еще перед глазами у меня постоянно появлялась Алиса и Антон, который подкатывал к ней с разных сторон. Я даже несколько раз повышал голос во время переговоров в самый неподходящий момент, потому что снова видел их рядом.
Снова проматывал в голове ее вопрос: «Ревнуешь?»
Да кто здесь ревнует? Я? Смешно!
Десять ей? Посимпатичнее?
Ручка в руках крошится на мелкие пластиковые осколки. Некоторые впиваются в кожу, и я, морщась, пальцами вытаскиваю их.
– Ревную?
– Глава, звали? – тут же появляется Еф.
– Нет. Ты еще здесь?
– Жду распоряжений.
– Можешь быть свободен, – бросаю я, а когда он почти вышел, вспоминаю: – Стой. Что там со столовой и размещением Алисы?
– Все в порядке.
– Она заказы сделала?
– Да, завтра все должно прийти.
– Помоги ей с поставщиками продуктов. На ней и так много всего.
– Есть.
Дверь за Ефом закрывается, а я подхожу к окну кабинета. Взгляд невольно падает на правое крыло, где находится столовая. Окна там горят ярко, и я вижу Женю, Витю и Антона.
При взгляде на последнего грудь вибрирует от рыка раньше, чем я успеваю понять.
Черт возьми! Это трудно контролировать.
Иду под ледяной душ в свои комнаты, но сцена флиртующего с Алисой Антона так и стоит перед глазами.
Я вылетаю из душа мокрый. Рычу:
– Еф!
А потом вспоминаю, что сам же его отослал спать.
– Что такое? – тут же появляется помощник.
– Ты не ушел?
Он молча мотает головой. Слишком хорошо меня знает. Это хорошо и плохо.
– Что прикажете?
– Помнишь, кажется, у нас кто-то из болтливых хотел поучиться, как проводить встречи?
– Несколько просились.
– Такой самый болтливый…
– Антон?
– Не знаю. Но вот его давай закрепи за юротделом, пусть практикуется. Будет со мной на встречи ходить.
Уголок губ Ефа дергается, но он тут же наклоняет голову:
– Есть.
И исчезает.
Ну вот, я всегда даю шанс молодым и позволяю раскрыться их сильным сторонам.
В одном полотенце подхожу к окну. Отсюда не видно окон столовой. Черт!
И как я могу контролировать свой клан, если даже окна столовки не вижу?
Как она там устроилась? Пойти посмотреть?
Встряхиваю головой. Да я поехал! О чем думаю? Почему злюсь? Зачем собираюсь таскать с собой на встречи молокососа?
Тянусь к телефону, чтобы отменить приказ, но замираю.
Растить молодое поколение – правильно. Направлять потенциал и энергию в нужное русло – важно.
Это не из-за Алисы. Мне она безразлична. Это все трюки.
Вот сейчас посмотрим, сколько еще продержится ее воздействие, когда она не имеет возможности обновить запах.
***
Алиса
Обычно я плохо сплю на новом месте без своего любимого одеяла, но в этой пестро обставленной комнате на кровати на звериных лапах проваливаюсь в сон мгновенно.
Просыпаюсь от будильника на работу и еще несколько секунд смотрю на белый потолок с вытянутыми люминесцентными лампами, какие бывают только в общественных учреждениях.
Это не моя съемная квартира с дешевой лампой из строительного гипермаркета. Где я?
Поворачиваюсь на бок и вдыхаю запах своих волос. Травяной, резкий и бодрящий, он тут же пробуждает память и прогоняет сонливость.
Я смотрю на торшер в виде страуса и тяжело вздыхаю.
Что ж, новый день – новая битва за место под солнцем. Все, чего я добилась до этого времени, – самостоятельность и работа в ресторане, сведено на нет. Я снова в столовке, готовлю на девяносто человек с аппетитом целой армии. И еще должна доказать Александру, что не гусь.
И почему я не особо удивляюсь?
В моей жизни ничего не бывает легко. Я должна бежать, чтобы просто стоять на месте, тогда как некоторые могут лежать, а эскалатор родительской любви и связей неизменно везет их вверх.
Я себе иногда кажусь такой ничтожной. Все вокруг устремляются вверх, а я только смотрю им вслед.
Я даже все соцсети удалила, потому что мне невыносимо смотреть, как у одноклассников все хорошо. Но в этом я могу признаться только самой себе.
Говорят, у всех должна быть мечта. И у меня она была, но на самом деле я никогда не верила, что достигну ее.
Открыть свой ресторан – это что-то из несбыточного.
Откуда вообще у людей деньги на машины, дома, дачи?
– Маши крыльями, Алиса, или сдохнешь, – говорю я, вставая.
Тянусь к баночке с кремом, который приготовила вчера, мажу на места, которые выделяют наибольшее количество запаха.
Мое спасение – думать о сегодняшнем дне.
О маленьких задачах, решение которых не сводит меня с ума. От которых я получаю вкус маленькой победы и ощущение, что могу хоть что-то.
Открываю новостной паблик на телефоне, пока чищу зубы новой щеткой из стакана. Не знаю почему, но иногда посты о том, какая у других бывает печальная жизнь и какие несчастные случаи произошли в мире, возвращают мой душевный покой.
Не все у всех радужно. Есть те, кому в сто раз хуже, чем мне. Кто голодает, несвободен, поколочен или предан.
А я сейчас докажу одному оборотню, что он ошибается, и все встанет на свои места.
Казалось бы, мне даже можно сильно не впрягаться в работу столовой, но я так не могу. Привитый с детства перфекционизм никакими щипцами здравого смысла не вырвать.
Сегодня я приму доставку, свяжусь с поставщиками продуктов и вольюсь в рабочую
