чувство абсолютной правильности. Как будто вся моя чёртова жизнь до неё была черновиком. И только сейчас начался чистовик.
Как она ловко двигается. Как губы у неё поджаты, когда она пробует, а потом кивает себе. Как пальцем обхватывает ручку кружки, чтобы не обжечься. Она… не просто моя женщина. Моя судьба. Моя, чёрт возьми, пара.
Я опёрся плечом о косяк и продолжал смотреть, зачарованный. Меня всего разрывает на части от желания подойти, притянуть её, снова целовать, снова быть в ней… но я наслаждаюсь этим мгновением. Как редкой фотографией, которую хочется беречь в памяти вечно.
Мой взгляд скользит по её телу и останавливается на руке. На той самой руке, где теперь замысловатая метка.
Я хмурюсь. Метка Заритара всё ещё там. Переплелась с моей, слилась, чертова вязь, которая не должна была возникнуть. Я понимаю, что это нужно решать. И чем раньше, тем лучше. Я не хочу видеть на ней чужие символы. Даже если этот «чужой» — мой друг.
Именно в этот момент она поворачивается и улыбается:
— Всё готово!
Я моргаю. Забываю, как дышать. Она стоит напротив меня в моей рубашке, растрёпанная, босиком, и вся светится какой-то утренней магией. Моя ведьма. Моя женщина.
Я подхожу, не в силах сдержаться, обнимаю, целую — в губы, в висок, в шею. Она смеётся, весело, звеняще, и этот звук прошивает меня до основания.
— Ты даже не представляешь, как ты смеёшься, — шепчу ей в волосы. — Это… чертовски красиво.
— Ты меня опять соблазняешь, — хохочет она, отпихивая меня лёгкой ладошкой в грудь.
— Возможно, — честно признаюсь.
— Угу, — улыбается она, — садись, скорее. У нас на сегодня есть какие-то планы?
Я приподнял бровь, усаживаясь за стол и не сводя с неё глаз.
— А что, ведьма, ты уже что-то придумала?
Она молчит и смотрит на меня. Очаровательная блондиночка.
— Ну? — спрашиваю, откинувшись на спинку стула, — ты что-то придумала?
Аделина ставит пустую чашку в раковину и, чуть понизив голос, говорит:
— Я хочу заехать в юридическую фирму. Пока Эви в садике.
Я лениво провожу рукой по подбородку, с виду спокойный. А внутри — чёрт. Вот этого я ждал меньше всего.
Я не могу сдержать раздражения. Не потому что не хочу, чтобы она развивалась или занималась делами. А потому что в этом уравнении появляется ещё кто-то. И мне это не нравится.
Особенно тот, кто владеет фирмой, которую она захотела вікупить. Мутный прогоревший драг, и — черт бы его побрал — у меня стойкое ощущение, что ему тоже понравится Аделина. Потому что только идиот мог бы остаться равнодушным к моей крошке. А этот — не идиот. Это раздражает ещё больше.
Но она права. Начинать надо. И я её поддержу. Даже если мне это стоит нервов.
— Я тоже поеду, — говорю спокойно.
Она фыркает:
— Ты не юрист. И вообще, у тебя, наверное, тоже есть свои дела. Можешь ими заняться. Это даже будет удобно.
Чертовка решила указывать что мне делать и выгоняет меня, между прочим. Как будто… Как будто ей будет комфортнее без меня.
Но я не показываю, что мне не нравится ее идея, киваю. Поиграем немного по твоим правилам, кошечка. Посмотрим, куда они нас приведут и сколько ног мне придется сломать этому Эскару.
После нашего второго завтрака (или стоит считать это обедом?) везу её к зданию фирмы. Мы стоим перед входом. Мне не хочется отпускать её туда. Совсем.
— Подожди, — говорю и притягиваю её ближе. Целую — не торопливо, не жадно, но так, чтобы она почувствовала чья она. Только моя женщина.
Она слегка смеётся, но взгляд у неё нежный. Люблю когда она так смотрит на меня.
— Если что — сразу свяжись со мной. Сразу, слышишь? — я достаю из кармана плоский серебристый девайс. — Вот.
— Что это?
— Телефон. Тот твой всё равно не работает в этом мире. Этот — работает. Здесь есть мой номер.
Она хмурит брови, но берёт устройство, кивает. Её пальцы скользят по ободку, и она тихо улыбается.
— Спасибо.
— Я серьёзно, Аделина. Любой намёк на… что-то неприятное — и ты мне звонишь. Или выходишь. И я заберу тебя через несколько часов.
Она закатывает глаза, но улыбается шире. А я целую её ещё раз, дольше, и, прежде чем отпустить, шлёпаю ладонью по её идеальной попке.
— Эй! — возмущается она, но не слишком сильно. Ей тоже нравится все, что между нами происходит, это настолько очевидно, что я чувствую себя влюбленным юнцом.
— Удачи, моя ведьма. И не флиртуй там ни с кем.
Она смеётся, качает головой и, не оглядываясь, уходит в здание. А я остаюсь стоять у саатры, сжимая руль так, будто это поможет мне не разнести входную дверь.
Пусть только попробует этот сукин сын хоть что-то не то подумать.
Глава 34
Аделина
Я вошла в офис и сразу увидела его — Эскар стоял у широкого стола, усыпанного папками и листами. Он что-то внимательно читал, и когда поднял на меня глаза, в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление — и тут же исчезло.
— Госпожа Аделина, — сказал он, убирая одну из папок в сторону. — Вы пришли.
— Конечно, — кивнула я. — Я бы хотела, чтобы вы ввели меня в курс дела. Всё, что у вас есть: состояние фирмы, на каком мы этапе, какие клиенты, какие перспективы, что можно вытянуть, а что проще отпустить. Хочу вникнуть. Понять, с чем и как мы будем работать, и где есть шанс выстроить что-то стоящее.
Он выпрямился, внимательно на меня посмотрел.
— Как к вам лучше обращаться?
— Аделина вполне подойдёт, — ответила я. — Нам же, надеюсь, предстоит много работать вместе, и я бы не хотела усложнять всё излишними формальностями.
Он кивнул, слегка улыбнувшись.
— Тогда зовите меня Эскар.
И он действительно начал рассказывать. Уверенно, но спокойно. Без попытки что-то приукрасить или, наоборот, утопить в негативе. Сухие цифры, диаграммы, несколько аналитических отчётов. И очень много живого знания.
Оказалось, дела у фирмы… грустные. Прямо скажем, беда. Почти все клиенты ушли. Контракты не продлевались. Репутация — шаткая. При этом документы по прошлым делам говорили сами за себя: выигранные дела были. И даже проигранные… странные. Я смотрела на заключения, на процессуальные ходы, и понимала, что по нескольким из них исход должен был быть другим.
— Тут вмешалась политика, — сухо сказал Эскар, когда я спросила. — Был один высокопоставленный клиент, которому не понравилось, что я задел его друга. И он решил, что мне пора на дно. После этого дела посыпались, ушли
