Обед был не лучше и не хуже того, что ожидалось. Сначала подали мясо сомнительного вида и сырые овощи, в которые для вкуса был добавлен сахар. Потом принесли десерт: заварной крем, больше напоминавший канцелярский клей. Зато чай оказался более-менее приличным.
Следующей частью программы было деловое обсуждение предстоящего фестиваля, который должен был открыться через две недели. Председатель Комитета Уэн Марстон произнесла короткую энергичную речь, высказав свои предложения по организации праздника. Никто ей не возражал, но никто и не горел желанием добровольно включиться в работу. Уэн Марстон быстро назначила ответственных за каждое мероприятие, и как только эта процедура была закончена, собрание объявили закрытым. После этого перешли к заключительной части программы — «живому общению».
К Камми подошла директор школы второй ступени Анджелика Эммонз, привлекательная негритянка с улыбчивым лицом, которая оказалась дочерью Персфон. Они немного поболтали и посмеялись, а потом Анджелика отправилась за своим сыном, который играл в школе в футбол, а Камми подошла к буфету, где стояли электрические чайники, кофейники и чашки. Налив себе чашечку кофе, она уже сделала было глоток, когда позади нее раздалось сочное контральто:
— Я слышала, будто ты неожиданно полюбила зябликов, это правда?
Камми подавилась и закашлялась, потом перевела свои полные слез глаза на обратившуюся к ней даму.
Уэн Марстон была кузиной Камми в четвертом или пятом колене по отцовской линии. В действительности ее звали Гуэндолин, но она всей душой ненавидела это имя и грозила переломать кости тому, кто попробует назвать ее так. Высокая, дородная, круглолицая, она закручивала волосы в нелепый узел на макушке. Но у этой громкоголосой, напористой, иногда даже грубой женщины, любившей отпустить непристойное словечко, было податливое мягкое сердце. Уэн знала в городе всех отчасти потому, что активно занималась общественной деятельностью, но в основном потому, что каждый человек представлял для нее неистощимый источник информации. Ей принадлежала половина прибыли антикварного магазина, который был в их совместном с Камми владении. Если Уэн вступала в какое-нибудь общество или присоединялась к какой-нибудь организации, то можно было не сомневаться, что ее кипучей энергии хватит для любого дела. Комитетом по организации «Соснового фестиваля» эта женщина-бульдозер правила железной рукой.
Камми, задыхаясь от кашля и постукивания между лопаток увесистым кулаком кузины, проговорила:
— Дятлов, Уэн, дятлов.
— А! Какая разница? Я так и думала, что во всей этой истории с тобой нет ничего занятного. И вообще, в Гринли в последнее время не происходит ничего интересного. Зато в Новом Орлеане…
— В Новом Орлеане ничего не было, — поспешно вставила Камми.
— А разве я что-то сказала? Смотрите-ка, какая чувствительная!
Уэн широко раскрыла глаза и произнесла многозначительным шепотом:
— Я слышала, старик Кит кусает себе локти после твоей последней выходки. Что ж, это будет наукой сукиному сыну. Пусть знает, как гоняться за молоденькими девочками. Так ему и надо.
— Но это здесь совсем ни при чем, — возразила Камми.
— Нет? Ну, тогда я ничего не понимаю! Если ты поехала в Новый Орлеан вместе с Ридом Сейерзом не для того, чтобы насолить Киту, это значит, что тебе нравится этот бывший вояка. А если так, то зачем, черт побери, ты встала против него на сторону каких-то дятлов?
— Я не встала… все совсем не так.
Уэн закатила глаза.
— Ладно. Можешь не открывать своих секретов. Мне это все глубоко безразлично.
— Между мной и Ридом ничего не было, — твердо сказала Камми. — Просто я выступаю против его решения продать фабрику.
— Ты кому пытаешься навесить лапшу на уши, Камми? Не забывай, что разговариваешь со старушкой Уэн. Ты красивая свободная женщина — ну, скажем, почти свободная — а он ничем не связанный мужчина с привлекательной внешностью и перспективами. Все это совершенно естественно.
— Что естественно?
— Роман, конечно. А ты что думаешь? И знаешь, я нисколько бы тебя не обвинила. На вчерашнем собрании мне удалось хорошенько его рассмотреть в первый раз с тех пор, как мы учились в университете. Он и тогда был паренек что надо. Но теперь, милая, в нем появилось что-то еще, он выглядит просто потрясающе. Я посмотрела на него и поняла, что Рид Сейерз в любое время может засунуть свои ботинки под мою кровать.
Камми почувствовала какую-то странную нервную дрожь. Ревность? Что за ерунда!
— Собрание? — переспросила она. — Ты сказала — собрание?
— Разве ты не знала? Рид устроил пикник на берегу озера для всех работников фабрики и их семей. Я, разумеется, сразу же прицепилась к своему братишке Стиву — он в инструментальном цехе вкалывает, знаешь? Так вот, Рид подсаживался к каждому и беседовал на равных точно так же, как делал его старик.
Камми судорожно сжала кофейную чашку. Сделав быстрый глоток, она спросила:
— И что же он говорил?
— Говорил, что все мы слышали сплетни, которые ходят по городу о фабрике, и поэтому хотел бы нам все объяснить. Он подтвердил, что есть предложение о покупке фабрики, но сказал, что до окончательного решения еще очень далеко, потому что пока не будет проведена доскональная проверка всех бухгалтерских документов, никаких конкретных шагов не может быть предпринято. А пока он обещал, что будет стараться сделать все возможное в интересах рабочих. Говорил, чтобы люди не волновались и не паниковали.
— Какая же это… какая это чушь! — воскликнула Камми.
Удивленные глаза Уэн впились в ее лицо.
— А ну-ка давай выкладывай! Что он такое натворил? Я знаю, что он провел ночь в твоем доме. Это Кит сказал Стиву, а когда у Стива бывали от кого-нибудь секреты? Он что же, бросил тебя?
Камми с силой потерла виски и зажмурила глаза, которые начало резать от внезапной головной боли.
— Неужели все считают, что мое выступление против Рида лишь женский каприз?
— Я этого не говорила, милочка, — возразила Уэн. — Из всего, что мне известно, можно сделать один-единственный вывод: парень попользовался тобой и бросил, а ты слишком благородна, чтобы отомстить ему каким-то другим способом.
— О боже, — простонала Камми, пораженная тем, до чего же богато человеческое воображение. — Но ведь это совсем не так! Почему, черт побери, люди так любят совать нос в чужие дела!
— Я прекрасно поняла твой намек, — надменно сказала Уэн. — Что ж, давай сменим тему разговора. Мне бы хотелось кое-что разузнать о том твоем собрании, о газетных статьях, ну и все такое прочее. Я, между прочим, обижена тем, что ты не дождалась меня.
