— О боже, — простонала Камми, пораженная тем, до чего же богато человеческое воображение. — Но ведь это совсем не так! Почему, черт побери, люди так любят совать нос в чужие дела!
— Я прекрасно поняла твой намек, — надменно сказала Уэн. — Что ж, давай сменим тему разговора. Мне бы хотелось кое-что разузнать о том твоем собрании, о газетных статьях, ну и все такое прочее. Я, между прочим, обижена тем, что ты не дождалась меня.
Уэн уезжала на несколько дней в одну из своих обычных увеселительных поездок, во время которых она посещала выставки-продажи старинных драгоценностей, где скупала и перепродавала кое-какие антикварные вещи и таким образом зарабатывала себе на «карманные расходы». Камми внимательно посмотрела на кузину, пытаясь понять, говорила ли она серьезно или собиралась отпустить очередную шуточку.
— Я могла бы подождать, если бы была уверена, что тебя это заинтересует.
— Меня всегда все интересует, ты же знаешь, а уж особенно, если дело пахнет скандалом. Я слышала, ты дала тут жару!
— Что?
Кофе вдруг стал невыносимо горьким, и Камми оглянулась вокруг, не зная, куда поставить чашку. В следующую секунду чашка была уже в руках Уэн, которая бесцеремонно водрузила ее на сиденье ближайшего стула.
— Ты заставила наших дражайших отцов города намочить штаны, милочка. Они испугались, что ты сорвешь сделку, которая сулит им приличные бабки. Они же спят и видят, как к ним в руки текут дополнительные налоги, которыми будет обложено расширенное производство. Говорят, вчера один из них назвал тебя «безмозглой сукой». Они просто боятся тебя.
— Меня?
— Кого же еще? Ты свела все воедино: деньги, людей со связями, прессу, общественность. Ты же, черт возьми, можешь даже выставить свою кандидатуру на пост мэра города, и вполне возможно, что победишь на выборах.
— Я не собираюсь выставлять свою кандидатуру.
— Зато я собираюсь, но это не имеет значения. Признаться, я еще не знаю, какую сторону принять во всей этой возне вокруг фабрики. Иногда мне кажется, что будет лучше, если Гринли останется таким же маленьким, как сейчас. Если город вырастет, то непременно найдется мужчина, который захочет прибрать власть к своим рукам, в противном же случае я вполне могу претендовать на кресло мэра.
— Я вовсе не пытаюсь препятствовать росту Гринли, — сказала Камми, нахмурившись.
— Разве? Но если твое дело выгорит, то именно так и будет.
— По-моему, — продолжала Камми, — тебе уже сейчас надо начинать бороться за высокое кресло. Чего ты ждешь? По крайней мере, на мой голос можешь рассчитывать всегда.
На лице Уэн появилась сухая улыбка.
— Я буду рада, если ты окажешь мне поддержку. Во всяком случае это будет гораздо полезнее, чем попусту тратить время на твоих дятлов.
— Теперь понятно, — медленно проговорила Камми, не сводя пристальных глаз с Уэн. — Просто-напросто ты пыталась окольными путями посоветовать мне отказаться от борьбы и заняться чем-нибудь «более полезным».
Уэн шумно вздохнула.
— Послушай, дорогуша, давай-ка поговорим серьезно. Все очень просто: чем больше становится фабрика, тем больше становится город. Чем больше город, тем больше размах «Соснового фестиваля». Чем больше размах фестиваля, тем больше становлюсь я… да я уже и так не маленькая, но ты ведь знаешь, что я имею в виду. Я непременно хочу стать мэром, но приятнее быть мэром чего-то большого, чем маленького. А Гринли так и останется захолустным городишкой, если мы сейчас не воспользуемся случаем.
— А что, если в конечном результате Гринли станет непригодным для проживания? — резко спросила Камми. Она терпеть не могла, когда ее пытались «обработать», тем более те люди, на понимание которых она рассчитывала.
— Ничего с ним не станет.
— Нет ничего вечного и неразрушимого. Неужели ты не читаешь газет? Неужели не знаешь, к чему приводит гибель лесов? Леса здесь имеют такое же важное значение, как в Южной Америке. И дикие животные тоже.
— Я ничего не отрицаю, но то, что мы имеем, это не какие-то экзотические деревья и птицы, которые исчезнут с лица земли, если мы не спасем их. Это всего-навсего обыкновенные сосны и дятлы или… как их там?
— Ты безнадежна, — вздохнула Камми.
— Я реально смотрю на вещи, а ты — романтик. Кому нужна твоя романтика в Гринли? Люди здесь хотят совсем другого, того, чего они никогда не видели в достатке.
— И что же это, дорогая?
— Деньги.
— Есть более важные вещи, — упрямо заметила Камми, но по тону ее голоса было ясно, что она перешла к обороне.
— Да. Например, власть. Но и ее можно купить, так зачем обманывать себя и других? А ты решила преградить доступ и к тому и к другому очень многим людям, милочка. Поэтому тебе следует быть крайне осторожной, чтобы не слишком пострадать, когда удар обрушится на твою голову.
Что можно было сказать в ответ на это предостережение? Камми перевела разговор в другое русло. Они обсудили предстоящий аукцион, на котором желательно было побывать, чтобы купить кое-что для магазина; поговорили о намечавшейся на ближайшие выходные вечеринке, которую устраивали Бейтсы в честь приезда какой-то родни. Официально на праздник были приглашены только родственники Бейтсов, к которым Камми принадлежала по материнской линии, но ожидалось, что в доме соберется половина Гринли, так как почти все жители города и его окрестностей так или иначе были связаны друг с другом семейными узами.
Всю дорогу домой Камми не давало покоя предупреждение кузины. А подъехав к парадному входу, она поняла, что слова Уэн не были беспочвенны. По меньшей мере дюжина яиц была разбита о дверь, еще одна дюжина попала в окошко над дверью в форме восходящего солнца и в стеклянные фонари, висевшие над входом с обеих сторон. Только благодаря толщине старинного стекла все осталось целым, хотя представляло собой отвратительную картину: куда ни глянь, везде были засохшие струйки и брызги желтого маслянистого клея и прозрачной слизи.
Камми почувствовала, как волосы у нее на голове встают дыбом. От мысли о том, что кто-то мог до такой степени невзлюбить ее, что совершил такой гадкий поступок, у нее разболелся живот. Ей казалось, что она стоит на всеобщем обозрении, одинокая, жалкая, обиженная до слез, а кто-то хихикает над ней в темноте.
Камми подняла подбородок. Пусть смеются. Неужели какие-то яйца сломят ее? Ни за что! Ни яйца, ни дружеские советы, ни двусмысленные намеки, ни скрытые угрозы. Ничто. Она уже начала борьбу.
Гринли еще не видел ничего подобного. Рид Сейерз тоже.
Глава 8
На семейном празднике Бейтсов присутствовал Рид. Кит тоже был здесь.
