пойти к алтарю и выйти замуж за совершенно незнакомого человека.
Я пролистываю следующие несколько страниц. Там еще фотографии свадьбы, присутствующих людей и моего отца, ведущего меня к алтарю, от которых у меня на глазах наворачиваются слезы. Есть даже откровенные фотографии задней части моего платья, фаты и букета.
— Вау, — ахаю я, когда с благоговением смотрю на все фотографии. — Это потрясающе.
— Тебе это нравится?
Я поднимаю глаза, и вижу трепет на его лице. Он действительно хочет, чтобы мне это понравилось.
— Это ты… ты сам собрал этот альбом?
— Да, — говорит он, кивая. — Тебе нравится?
— Нет, мне это не нравится. — Я вижу, как меняется выражение его лица, прежде чем я говорю ему: — Это просто потрясающе.
Его губы растягиваются в усмешке, и я не могу не улыбнуться в ответ. Возвращаясь к началу, снова просматриваю фотографии, одну за другой. Я настолько очарована альбомом, что даже не замечаю, как Лука встал из-за стола, пока не слышу, как он зовет меня по имени откуда-то поблизости.
Я бросаю взгляд туда, откуда доносился его голос, и вижу, что он лежит на одеяле в траве, которое я заметила ранее. Теперь его пиджак снят, а рукава черной рубашки закатаны, демонстрируя мускулистые предплечья и татуировки.
Я осторожно кладу фотоальбом на стол, снимаю туфли на высоких каблуках и опускаю босые ноги в прохладную траву. Я подхожу к нему и смотрю на него сверху вниз, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Лука похлопывает по одеялу рядом с собой тепло улыбаясь. Я колеблюсь всего секунду, прежде чем опускаюсь на колени и ложусь рядом с ним на одеяло.
— Дай мне секунду, — говорит он мне, прежде чем нажать кнопку на пульте дистанционного управления. Волшебные огни внезапно гаснут, и нас окружает темнота. — Сейчас… посмотри вверх, — шепчет он рядом со мной.
И смотря в ночное небо, с благоговением вздыхаю при виде миллионов звезд в небе.
Глава 36
Лука
— А это Малая Медведица прямо там, а вот и Большая Медведица, — лепечет Верона, лежащая рядом со мной на одеяле.
Я улыбаюсь уже час или больше с тех пор, как она начала взволнованно указывать на каждое созвездие на небе. У меня было стойкое предчувствие, что звезды придутся ей по вкусу, потому что знал, какие книги она читает в нашей библиотеке. Когда однажды поздно вечером я пришел домой, она спала, свернувшись калачиком, с книгой о созвездиях, вселенной и инопланетянах. Моя жена помешана на космосе. И мне это вроде как нравится.
— Покажи мне еще, — говорю я. Я мог бы слушать ее разговоры о звездах всю ночь напролет.
Она указывает на другое созвездие.
— Это Персей, герой. Он спас Андромеду, принцессу. И она прямо там, — говорит она, указывая на ближайшее скопление звезд.
— Значит, они вместе навсегда, — поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее.
— Да, — отвечает она с улыбкой.
— Ты много знаешь о звездах, — замечаю я.
Несколько секунд она молчит, прежде чем, наконец, заговорит.
— Ну, когда я училась в школе-интернате, то тайком выбиралась ночью и ложилась в траве за зданиями. Я всегда думала, что, может быть, моя мама где-то там, наверху, смотрит на меня сверху вниз. — Ее глаза становятся стеклянными, когда она смотрит в небо. — Я так по ней скучала. Это был единственный способ почувствовать близость к ней.
Я ненавижу, что ей пришлось пройти через столько всего одной в таком юном возрасте. Я был немного старше, когда умерла моя мать, но это все равно тяжело. По крайней мере, у меня были люди, такие как Грета, которые пытались вывести меня из депрессивного состояния. У Вероны же никого. Она полагалась на звезды, чтобы чувствовать себя лучше. Неудивительно, что она так одержима этим. Она хотела во что-то верить, что-то чувствовать. Пугает, как много у нас общего.
Моя рука тянется к ее руке. Кожа прохладная, и она кажется такой хрупкой в моей ладони. Я переплетаю наши пальцы, и мне нравится, какая мягкая ее кожа.
— Лука? — она шепчет.
— Да.
— Зачем ты это делаешь?
Ее вопрос застает меня врасплох.
— Что ты имеешь в виду?
— Ужин, это, все это. В чем подвох?
Я отпускаю ее руку и медленно сажусь, глядя на нее сверху вниз.
— Почему здесь должен быть подвох? — Спрашиваю я, мои глаза сужаются.
— Потому что всегда жду его от тебя, — говорит она, садясь.
Она мне не доверяет и думает, что я делаю это с дурными намерениями. И это меня бесит. Дотягиваясь до пульта, я снова включаю гирлянды и встаю.
— Я просто хотел приятно провести с тобой вечер, Верона. Неужели это так трудно понять?
Кипя от злости, я врываюсь в дом. Я так чертовски усердно работал, чтобы помириться с ней, а она разрушила все несколькими словами. К тому времени, как оказываюсь в своей спальне, я уже жалею, что сделал для нее что-то хорошее. Черт возьми, мне не следовало слушать Бенито.
"Начни сначала", — сказал он.
Начать все сначала?
Возможно, мы не сможем начать все сначала. У нас было такое чертовски тяжелое начало этого брака. Вероятно, его уже не спасти. И я не знаю, какого хрена решил, что могу попытаться.
Глава 37
Верона
Когда Лука включил волшебные огни, я увидела боль в его глазах, прежде чем он умчался к дому. Я долго сижу, обдумывая каждую деталь того, что произошло сегодня вечером. Лука всегда был похож на змею, свернувшуюся в углу комнаты и только ожидающую чтоб сделать бросок. Я ждала броска. Но, думаю, на этот раз его так и не последовало.
Он сделал это… все это… для меня. Как будто, может быть, он действительно хотел загладить свою вину. Я не знаю, почему сейчас, внезапно, но действительно ли это имеет значение? Он пытался. И это лучше, что я могу сказать себе.
Я хватаю со стола фотоальбом и туфли на каблуках, которые бросила в траву, и врываюсь в дом. Я оставляю свои вещи возле двери и поднимаюсь наверх. По пути в свою комнату я вижу свет под дверью его спальни, поэтому останавливаюсь и осторожно стучу.
Дверь открывается, и у меня перехватывает дыхание. Мои глаза медленно изучают его. Лука сменил свой костюм, и теперь на нем только светло-серые спортивные штаны, которые опасно низко сидят на бедрах, демонстрируя идеальную фигуру. Его широкая мускулистая грудь и пресс выглядят так, словно они высечены из камня и принадлежат какому-то греческому богу, а руки
