будут доставлять сведения не только его многочисленные личные помощники, но и агенты из дворцовой тайной канцелярии.
На сбор информации герцог не скупился, поэтому о многих важных событиях в столице и стране в целом узнавал одним из первых. Большая часть донесений не имела существенного значения в борьбе за трон, но герцог Вальмонт не доверял разбор корреспонденции секретарю. Он хотел сам оценивать важность тех или иных сообщений, поэтому разбирал и анализировал все письма и срочные донесения лично.
С тоской взглянув на выросшую на столе с утра горку свитков, он медленно потянулся, потер влажные от пота виски ладонями и вытянул свиток из основания пирамиды наугад. Принялся медленно и вдумчиво читать вслух:
— Донесение от барона Лапорта. С покорностью сообщаю Вашей Светлости, что третьего дня сего месяца…
— Тупой ублюдок! — не сдержав вспышку гнева, воскликнул герцог и отшвырнул донесение в сторону.
Кусок плотной кожи ударился о стену и отрикошетил в угол. Герцог неоднократно инструктировал помощников, чтобы они не указывали в сообщениях своего имени, а если делали это, то завуалированно, переставив местами буквы и изменив титул. Обращение к собеседнику «Ваша Светлость» также недопустимо, так как выдает адресата. Попав в руки неприятеля такое послание становится полезным источником информации для конкурентов. Они легко смогут понять, кто кому доносит, начнут скармливать агенту ложные сведения, изолируя от действительно ценной информации. Полезность раскрытого доносчика близка к нулю, лучше самому от него избавиться, чем позволять противнику вредить себе за свои же деньги. К тому же сообщать в срочном послании о чем-то, произошедшем в начале месяца, когда тот уже почти подошел к концу, находясь в двух днях пути от столицы просто возмутительно!
Когда вспышка гнева прошла, герцог позвонил в колокольчик и приказал появившемуся на пороге кабинета слуге подать отброшенный ранее свиток на стол. Других распоряжений не последовало и слуга молча выполнил распоряжение и тут же выскользнул за дверь. Все слуги в поместье хорошо знали о вспыльчивом характере герцога Вальмонта и предпочитали лишний раз не показываться ему на глаза, пока он сам не позовет.
— Ладно, — глубоко вздыхая, сказал герцог, намеренно озвучивая свои мысли. Так он легче успокаивался. — Не думаю, что барон Лапорт настолько глуп и бездарен, чтобы разом забыть все мои наставления. В этом послании должно быть зашифровано нечто объясняющее, почему он действует подобным образом.
Прочитав сообщение целиком, герцог сразу понял, что напрасно вышел из себя. Всё обстояло именно так, как он и подумал, дав сообщению второй шанс. Барон намеренно нарушил все предписания, и составил послание таким образом, чтобы его господину стало очевидно, что его агента раскрыли. Он дал на это многочисленные намеки и выдал уже сообщаемую ранее информацию в неправильном, искаженном виде, чем мог ввести в заблуждение того, кто его раскрыл.
Герцог мысленно отругал себя за поспешное суждение и отложил сообщение на красную полку. Тут хранилась перехваченная вражеская корреспонденция и откровенная дезинформация, которая при умелом анализе также могла на многое дать подсказки. Мысленно герцог поблагодарил неглупого барона за находчивость и с беспокойством отметил, что это уже шестой раскрытый доносчик за этот месяц. Его сеть агентов тает на глазах, кто-то умело выбивает звенья, ведущие на запад. Очевидно, что без стараний графа Боргуса тут не обошлось.
Вспомнив о графе Вест-Маунта герцог опять пришел в ярость. Как? Как он смог переиграть его со Златозубом. Как добился возвращения похищенной дочери, когда о судьбе остальных заложников ничего не известно? Неужели граф Боргус смог заключить с ним союзное соглашение? Все советники почившего короля считали Златозуба настоящим гением. С ним долгие годы не мог справиться никто. Он творил в столичной провинции всё, что хотел. Возникали подозрения, что за ним стоит сам Перикл Третий, настолько он был неуловим и дерзок. Не было никого, кто знал бы его в лицо или слышал его голос. Среди многочисленных слухов курсировал и тот, что это женщина и не простая, а супруга кого-то из высшего аристократического сословия, графиня или баронесса.
Размышления Вальмонта прервало срочное донесение слуги. Прямо через щель в двери он рапортовал:
— Ваша Светлость, вы приказывали сразу же доложить, если станет что-то известно о Златозубе.
— Докладывай, — заинтересованно потребовал мужчина.
— Пришел его посланник.
— Ещё один. Что он сказал?
— Место пребывания его колоды определено. Если вас интересуют ваши и чужие козыри, вы можете забрать всю колоду по тройной цене.
— Тройная цена! Какая наглость! — возмутился герцог.
— Посланник также подчеркнул, что если вы не примете предложение, вся колода, включая и ваш козырь будет предложена другим заинтересованным игрокам, но из уважения к вам, вы получаете предложение первым.
— Да как он смеет шантажировать меня! Меня! Он не боится, что я до него доберусь?
— Ваша Светлость, посланник отказался войти в особняк и может в любой момент уйти. Отправить людей, чтобы его схватить?
— Нет. Передайте, что я согласен, но только в том случае, если колоду сегодня же доставят в мой особняк.
— Вас понял, выполняю, — отрапортовал слуга и скрылся из виду.
— Тройная цена! — ещё раз воскликнул герцог, — Я ещё никогда и никому не платил тридцать тысяч серебра за одного заложника, а там их, исключая Летицию, должно быть четверо, нет, пятеро! Тридцать тысяч умножить на пять. Да меня хотят обчистить до нитки!
Сделка выглядела крайне невыгодной, с другой стороны герцог получал полный контроль над всеми важнейшими семьями столичной, западной и южной провинции, за исключением семьи графа Боргуса. Важной карты его дочери очень не хватало для полного счастья. Сейчас за неё герцог был готов заплатить даже сорок тысяч. Ещё бы не Летицию в заложники, а её младшего брата и место на троне ему обеспечено. Можно было бы остановить другие дорогостоящие мероприятия по разжиганию ненависти к героям и рыцарскому ордену «Красной башни».
Дискредитация героев и так шла в столице полным ходом. Для этого достаточно было давать широкой огласке все их преступления и даже самые мелкие проступки, к которым почему-то все начали уже привыкать. Мало кого волновало, что пьяные герои распускают руки, тискают и даже насилуют понравившихся им девиц, бьют кому-то лица. Всё дело в том, что после такого пострадавшие нередко получали очень щедрую компенсацию, десятки и сотни золотых, из-за чего некоторые несознательные женщины стали сами провоцировать героев, разгуливать перед ними в полуодетом виде и нанимаясь работать в места, где те любят собираться, чтобы выпить. Такие женщины лишь разыгрывали невинность, а сами охотились на героев-пьяниц, обвиняя их в изнасиловании, оказавшись поутру в одной постели, даже если ничего ночью и
