— Садись, — предложил Вилария.
Наташа бухнулась на диван и застонала. Под пледом лежали доски, о которые она так ударилась задницей, что впору было заплакать.
— Прости, — заволновался хозяин. — Забыл предупредить. Там доски…
— Зачем? — промычала Наташа.
— А из него уже пружины повылезали, — пожаловался Вилария на диван.
— А новый купить слабо? — рассердилась она.
— Не люблю новые вещи, — скривился Вилария. — Они напоминают мне о том, какой я древний.
Они замолчали и уставились друг на друга.
— Ну? — спросил наконец князь.
— Что — ну?
— Зачем… я тебе понадобился?
Наташа недоверчиво посмотрела на него:
— А ты не догадываешься?
— Правильно, — одобрил он. — Догадываюсь.
Вилария открыл ящик стола, вынул красную кожаную папку и достал толстенную пачку бумаг.
— Вот! — Он положил их на стол.
— Что это? — испугалась Наташа.
— Договор, — усмехнулся Вилария. — Я же тебе не машину по доверенности продаю. Ладно, — успокоил он, заметив, что Наташа с ужасом пялится на кипу листов. — Главное здесь вот что. Ты, пока работаешь на нас, не имеешь права зарабатывать в другом месте, исключая, разумеется, твою профессиональную земную деятельность. Никаких подпольных гадальных салонов, никаких кремов, шампуней, средств от язвы желудка и вывода из запоя. Ради удовольствия и с бескорыстным интересом, — быстро добавил он, заметив, что Наташа насторожилась, — сколько угодно. Мы же, в свою очередь, обеспечиваем тебе успех в любых земных предприятиях, гарантируем стабильный карьерный рост, сами решаем все разногласия с божественным институтом.
— Я согласна! — рявкнула Наташа, заскучавшая от формулировок. — Где подписать?
— Вот… — Он протянул Наташе двадцать страниц и коробочку.
Наташа открыла коробочку и увидела пропитанный чем-то красным кусок поролона.
— Это чернила, — пояснил Вилария. — Мочи указательный палец и ставь отпечаток. На каждой странице.
— А я думала, придется кровью… — ухмыльнулась Наташа.
— Кровь — это страшилки для детей, — буркнул он. — Отпечатки пальцев — это индивидуальные линии судьбы, которые определяются не мамой с папой, а там… — Он небрежно кивнул вверх. — Спутать их ни с чем нельзя.
Вилария выдал ей портфель из грубой свиной кожи, в котором хранились договор, несколько книжек в сафьяновых обложках, атлас Москвы, по страничкам которого ездили нарисованные машинки, трамваи, на остановках стояли люди, и можно было увидеть, где сейчас пробка, а где в метро — давка, и в каком месте сломался троллейбус.
— Когда ты перестанешь быть этой Наташей, — сказал Вилария, — тебе понадобится новая квартира.
— А когда я перестану ею быть? — забеспокоилась она.
— Когда придет срок. — Вилария явно темнил.
— И кем я буду?
— Красавицей, — ухмыльнулся он. — Вы, искусительницы, всегда красавицы.
13 мая, 17.40
Они сидели на террасе Магдиной квартиры. Было тепло, но пасмурно. Небо затянуло пеленой, бледно-желтое солнце вяло мерцало сквозь облака. Воздух был тяжелый, дышалось плохо.
— Гроза, что ли, будет… — прошептала Магда. — Ладно.
— С чего начнем?
— Э-э-э… — промямлила Наташа… — А можно так сделать, чтобы человек тебя полюбил раз и навсегда и чтобы ни на кого не обращал внимания? — спросила она.
— Теоретически — да, — после недолгого раздумья согласилась Магда. — Правда, есть несколько «но». Во-первых, если магия не очень сильная, его могут отколдовать. Во-вторых, придется подчинить его разум, сковать душу. У тебя получится не любовник, а зомби, единственным смыслом жизни которого будет любовь к тебе. Кроме этого, у него ничего не останется — вам даже поговорить будет не о чем. Такое заклятие редко применяют — в самых крайних случаях, да и то больше политических, а не любовных. К тому же это магия высокого класса, ты вряд ли справишься. Может, придумаешь что полегче?
— Порча, — твердо произнесла Наташа, нехорошо блеснув глазами. — Мне надо навести порчу.
МАША
13 мая, 21.59
Маша очнулась от назойливого приторного запаха. Разомкнув сонные веки, обнаружила, что сидит в ванне. Вода была как кисель — густая и сиреневая, а вокруг все пропиталось ароматом розового масла и лаванды. Маша чувствовала, что на волосах и на лице у нее толстый слой чего-то жирного.
— Проснулась! — раздался вопль.
К ванне подбежали вчерашние Грета, Соня и Марта. Маша отвела глаза, но, поняв, что ради нее девицы вряд ли изменят своим привычкам, оправилась от смущения.
— Ну как? — спросила рыжая.
— Ужасно, — призналась Маша. — Я сейчас задохнусь.
— Вот и славно! — неизвестно чему обрадовалась рыжая, положила руку на Машину голову и утопила ее в воде.
Смыв с Маши липкую мазь, Грета выдернула пробку, велела Маше встать и закутала ее в горячую махровую простыню.
— Теперь сюда. — Она указала на душевую кабину, которая выглядела бы как последнее достижение банной техники, если бы не была сделана из дуба, латуни и хрустального стекла.
В душе на Машу обрушился поток горячей серы. Из кабинки Машу отправили в баню, в которой разило хвоей и полынью. Жар пробирал до костей. Ее заставили мучиться до тех пор, пока не потемнело в глазах. После бани Машу оглушили ледяной ванной, уложили на длинный твердый стол, намазали чем-то, что пахло мандарином, и долго разминали — так, что Маша визжала от боли. Казалось, от нее отрывают куски мяса, а кости словно прогибались под сильными, хваткими пальцами одноглазой Сони.
Наконец Машу последний раз окатили медовым молоком, вытерли и намазали прозрачным, без цвета и запаха, желе. От желе Маша почувствовала, как кожа натягивается, становится упругой и смуглой, а во всем теле ощущается такая легкость и свежесть, что ей срочно захотелось что-нибудь делать. Плясать, кружиться, бегать, прыгать…
— Побереги силы, — посоветовала Грета и усадила ее за трюмо.
Трюмо тут же показало Машу с длинной челкой на правый пробор, с ржаными волосами и прямой укладкой. Марта взялась за ножницы. Через десять минут Машина прическа была готова — ножницы словно сами по себе отрезали локоны.
— Готово! — Марта подмигнула своему отражению. — Значит, так… — Она взяла Машу за плечи и развернула к себе. — Не бойся. Все будет хорошо. Дальше… Ничего не предпринимай сама. Как он скажет, так и будет. Но и не веди себя как полено. Поняла?
— Нет, — честно призналась Маша.
— Вот и хорошо! — неожиданно расхохоталась девица. — Выпей. — Она приняла из рук Сони большой хрустальный кубок и протянула его Маше. — Залпом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
