Но я потревожила ваш покой потому что предатели, готовящие вторжение поглотителей магии, покушаются на рог поглотителя!
Старейшины молчали, но по их лицам, я понял, что всё сказанное Оксаной для них не новость.
– Мы признательны благородной защитнице, хоть и не ждали её так рано, – объявил отец, – нам известно, что враг поднял голову. Ключ тщательно охраняется.
Оксана серьёзно кивнула, будто ожидала такого ответа.
– Я не сомневалась в мудрости совета, но вашим врагом будут не поглотители. Маг-предатель хуже любого чудовища. Боюсь, против его заклятий вы окажетесь бессильны!
Старейшины возмущенно загомонили. Маги нас всегда унижали, то ошейники нацепят, то путевой камень размалюют, то ещё какую мерзость замыслят.
– Не шумите! – обращаясь к ним, повысил голос отец. – Она на нашей стороне. Дайте защитнице договорить!
Обернувшись в нашу сторону, он спросил:
– Что предлагаешь?
Оксана, ища поддержки, сжала мою руку, но говорить продолжила уверенно.
– При мне много артефактов, если позволите, я усилю охрану ключа оберегами и магическими ловушками.
Опережая недовольные возгласы, отец поднял руку.
– Мы примем решение завтра утром! – сказал он. – Отдыхайте. Вас проводят.
Перед тем, как пойти за старейшинами, отец на мгновение улыбнулся мне. Я ответил тем же, стараясь передать, как соскучился. Только как такое покажешь?
– Идёмте, – подогнал стражник. – Я провожу.
В отвесном уступе, наполовину скрытом кустами и обвитом плющом, скрывались сотни ниш, заслоненных шкурами. Здесь останавливались паломники, собирающиеся с разных концов тайги, чтобы почтить память предков.
Оксана обняла меня, прижавшись всем телом.
– Не волнуйся, – краснея, пробормотал я. – Они верное решение примут.
– Я верю, – ответила защитница и пошла в указанную стражем пещеру.
– Спокойной ночи, – бросил я, глядя на скрывшийся в зарослях силуэт.
– Что, так и будешь стоять? Спать пора, – подал голос Евлампий.
А ведь пока эта каменюка молчала, я чуть про него не забыл.
– Ты прямо ща захрапишь, – проворчал я. – Вот бы поесть сначала!
– Ты кроме еды о чём-нибудь думать можешь? – поддел голем.
Я уже хотел обидеться и сказать «могу», но вместо этого мудро произнес:
– Я оборотень!
– Уже слышал, – нагло ответил Евлампий. – Только я тебе не по зубам. Я несъедобный и не живой.
Уснуть я никак не мог. Слишком много услышал за этот длинный день.
– Чего вертишься? – проворчал голем.
– Вот не пойму, зачем все эти штуки нужны. Оберег путей, ключ от Отдельного мира.
– Чтобы остановить машину Дагара.
– Чего? – удивился я.
– Маги не очень любят об этом рассказывать, – пробормотал Евлампий. – Но ладно. Считай, что это сказка на ночь.
– Хорошо, как скажешь. Ты прости если брякнул лишнего, – пробормотал я. – Не хотел тебя обидеть.
– Представь, – заглотив наживку начал голем. – В самый разгар войны гениальный мастер Дагар…
– Тот самый! – воскликнул я.
– Да! – рявкнул Евлампий. – Тот самый великий изобретатель! Говорят, он читал военные новости в своём доме в Подгорном царстве. А звучали они панически и жутко. Расскажу в красках. Только представь…
Орды поглотителей взяли штурмом резиденцию королевской семьи Благограда. Сопротивление магов подавлено. Среди защитников огромные потери.
– Почём бороды носят! – захрипел гном.
Гильдия иллюзий выступила с официальным заявлением: «Поглотители устроены не так, как мы, поэтому не могут быть убиты обычными заклятиями. Гильдии Огневиков и Водолюбов предложили…
Дагар зло бросил жёлтое перо, и повисшие в воздухе сияющие буквы растворились.
– Я так и знал, что эти надменные всезнайки нас когда-нибудь погубят, – в отчаянии протарахтел гном.
Жена поднялась из-за стола и погладила его непослушную рыжую шевелюру, прореженную седыми волосами.
– Не изводи себя, – посоветовала гномесса.
Поцеловала мужа в красный от горна лоб и, собрав со стола тарелки, ушла на кухню.
Дагар выругался сквозь зубы и, покосившись на суетящуюся у мойки гномессу, достал трубку. Расшнуровал кисет. Помял пальцами ароматные листья и положил их в табачную камеру. Приладился к мундштуку и, чиркнув огнивом собственного изобретения, закурил.
После второй затяжки его грубое, испещренное шрамами и морщинами лицо разгладилось. Глаза закрылись, а на узких губах заиграла блаженная улыбка.
Трубку гном тоже справил сам. Другой такой нельзя было сыскать ни в одном из тридцати миров. К чаше крепился шестеренчатый механизм, закрывающий камеру и не позволяющий табачным листьям потухнуть. Толстый и неказистый чубук собирал вредные смолы. Сбрасывал в казенную ячейку и окончательно уничтожал заклятьем распада. Мундштук тоже хранил секреты, но их Дагар держал в строжайшей тайне.
– Опять дымишь! – проворчала с кухни жена. – И так все лёгкие горном выжег, совсем прогореть хочешь?
Гном вжал голову в плечи и, накрыв трубку бугристой ладонью, двинулся к дверям. На ходу бросив:
– Я в мастерскую!
Жена ещё причитала, когда Дагар выскочил во двор. Перехватив одной рукой трубку, другой он аккуратно притворил дверь. Распрямил плечи и вдохнул влажный промёрзший воздух.
Кузница стояла в ста шагах, в устье сбегающего со скал ручья на краю выдвинутого в тихую воду песчаного мыса. Из трубы клубами вываливался чёрный дым. Ученики кузнеца вставали рано и уже растопили печь. Мастер не давал им спуска.
Воткнув трубку в рот, Дагар пошёл к мастерской. Даже любимый табак не мог надолго отогнать тревожных мыслей. Он жил, по его собственному мнению, в самом красивом из тридцати миров. В лучшем месте. В прекраснейшем из фьордов. Но чем сильнее что-то любишь, тем страшнее это потерять.
Дагар передёрнул плечами. Закинув голову, он завертел короткой шеей то вправо, то влево. С мшистых, поросших вереском скал свисали клоки густого тумана. Ветер с моря ещё не поднялся, не проник в залив, но его приближение чувствовалось. Как ощущались и более серьезные беды. Старый гном боялся, что маги не справятся с новой угрозой. Они слишком надменны, чтобы признать ошибки и могут проиграть войну. А если не справится чародейство, останутся только старые добрые топоры. Вот только кровушки тогда прольется, что и думать не хочется.
Дагар скривился. Выбил из трубки истлевший табак и вошел в кузню.
– Что телитесь, болванки тугодумные! – зарычал он.
Молодые гномы выстроились перед мастером с заложенными за спины руками. Мастер нарочно запрещал им отращивать бороды, объясняя сумасбродство защитой от огня. Якобы, неопытные ученики могли их спалить, а вместе с ними и кузницу.
– Привели зверя? – недовольно уточнил мастер.
Ученики замотали головами.
– Кувалдой ему по причинному месту, – расстроился Дагар. – Обещал же ведь, рудодел недоделанный.
– Ветра попутного нет. Вот и задерживается, – предположил младший ученик.
Остальные только головами покачали. Старшие давно привыкли, что мастер ненавидит, когда зря открывают рот. А тем более перебивают его.
– Ты чего поддувало-то раззявил! – взвился Дагар. – Давно уголёк в штанах не чистил? Хочешь кочегаром помастрячить? Ручонки уже к молоту тянутся, а плавки-то жидкие!
Младший ученик обречённо
