кривилась и вихляла из стороны в сторону, как дороги в деревнях. Хорошо, что я не стала доплетать до конца и ограничилась забавным хвостиком.
Кристен поднял правую руку, осторожно провел ладонью по прическе и, кажется, остался вполне себе доволен (что странно!), потому что повернулся не с требованием вернуть как было, а с широкой открытой улыбкой.
— Блин! — расстроилась я. — Прядка вылезла…
Протянула руку, дотронулась до непослушной пряди, упавшей на лоб Кристена, и уже даже собралась предложить распустить весь этот ужас и сделать еще одну попытку, но подверглась коварному нападению.
Весь из себя такой больной, со слов дежурной медсестры, Арктанхау крайне шустро перехватил горе-парикмахера и дернул. Я тихо пискнула, и сама не поняла, как оказалась лежащей спиной на постели, а сверху навис довольный, как нашкодившая Бестия, Кристен.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — по инерции ответила я, лихорадочно вспоминая не мелькали ли где-то в литературе или разговорах с подругами северяне.
Вдруг у них сделать прическу другому означает согласие на совместную ночь в одной постели? Или того хуже… согласие на брак?
Запаниковав от близости и двусмысленности взгляда, нависшего сверху парня, я попыталась ужом вывернуться из щекотливого положения и с позором бежать из палаты. Но спаслась в результате не сама. На пол грохнулась книга. Та самая, что читал Кристен.
Я развернула голову, проследила за ней взглядом и вслух прочла название:
— «Традиции и обычаи Фаоры», — потрясенная до глубины души перевела взгляд на Кристена. — Тебе зачем?
— В общеобразовательных целях, — усмехнулся тот, затем перегнулся через офигевшую меня и ловко подобрал книгу с пола. — Побудешь репетитором? Основные сложности с седьмой главой.
И с хитрой улыбкой протянул потрепанный томик «Традиций…». Собственно, мне же и протянул. Окончательно перестав что-либо понимать, я взяла книгу, открыла оглавление, прочла: «Ухаживание и сватовство», поскорее захлопнула и с ужасом уставилась на откровенно смеющегося Кристена.
— Увы, в этом разделе я сама плаваю.
— Заметно, — усмехнулся северянин. — Я уже месяц наблюдаю за твоими попытками охмурить меня и, откровенно говоря, прогресс так себе. А ведь я даже не сопротивляюсь.
— Моим чего? — зависла я на «попытках охмурить».
И тут меня осенило — спор! Ну конечно!
Кристен ведь не в курсе, что там, на лестнице, на него спорили лекарки во главе с исключенной адепткой Знающей.
— Я на тебя не спорила. Это все Таина.
— А ты значит просто мимо шла?
— Представь себе!
Но представлять что-либо Кристен не захотел. Он захотел отобрать у меня книгу, небрежным движением зашвырнуть ее на тумбочку, а после перекатиться на бок, подпереть голову рукой и глянуть с нескрываемым укором.
— Так, а вот сейчас мы договоримся о следующем: ты лежишь и слушаешь, я — говорю. Так вот, месяц назад, одна невероятно милая адептка поспорила с подругами на желание, что станет встречаться со мной.
— Но я не!..
Указательный палец Кристена лег на мои губы, призывая к тишине и порядку.
— Лежишь и слушаешь, — напомнил Арктанхау. — Ты поспорила, что добьешься меня с помощью своих женских чар, невинности и коварства. И можешь не сверкать глазами, я еще тогда заподозрил подвох, поэтому проверил. Вспоминай. Ты опоздала на пару с демоном, когда тот рассказывал нам основные принципы действия манжет. Тогда же я подговорил Эрика уступить тебе место между нами и проверил твою руку…
Указательный палец на моих губах сменила подушечка большого. Обрисовала контур моих губ, скользнула по подбородку на шею, едва задевая чувствительную кожу опустилась вниз, легла на впадинку между ключицами. Кристен убрал руку и шумно выдохнул.
— И на ней метка спора, адептка Нэш…
— Этого не может быть! — я даже подскочила.
Кристен снова неодобрительно глянул. Его палец вернулся к моим губам, провел по нижней, непроизвольно приоткрывшейся, замер.
— Моя любительница перебивать, — посетовал он хрипло. — Метка спора на тебе действительно была. Но такая слабая и нечеткая, что позже, когда ты загремела в лекарское крыло с отравлением, я, как ни вглядывался, больше ее не увидел.
В этот раз перебивать я не стала. Просто нахмурилась, лихорадочно пытаясь понять, когда Кристен повторно разглядывал мою руку. Да еще в лекарском крыле… Вспоминала, вспоминала и откровенно не понимала, о чем он говорит!
Пока я мысленно боролась со склерозом, Кристен перестал в глубокой задумчивости водить пальцами по моим губам и погладил щеку.
— Слабая метка подсказала мне, что в споре ты не участвуешь или уже вышла из него. Что немного обидно, ведь к тому времени я остыл и даже спланировал, как весь из себя такой благородный организую преступный сговор с главной спорщицей и подыграю хорошенькой адептке. А там, чем демон не шутит, возможно из двух притворщиков, притворяющихся парочкой, мы стали бы настоящей. И заметь, меня даже не смутила записка от твоего любовника, которую принесла Астрид.
И если раньше я молча слушала, откровенно тая под его соблазнительными прикосновения, то теперь не выдержала.
— По поводу Астрид…
— Молчи. Я подошел к самому интересному, — хрипло шепнул Кристен. — Раз ты не стала спорить на меня, то предлагаю поспорить на себя.
— Что?
— Хреновая формулировка. Согласен.
Кристен сел и протянул мне руку.
— Адриана Нэш, как насчет того, чтобы заключить со мной магический спор? Спорим, что к концу этой календарной осени я завоюю твое сердце, мысли и тело, и ты скажешь «да» на мое предложение быть моей второй половинкой. Победишь ты — с меня любое желание, но если выиграю я…
Вот тут я насторожилась. Уж больно улыбка у собеседника стала опасно-плутоватой.
— То… что? — поторопила его.
Кристен наклонился вперед, провел пальцами по моей щеке, поймал темную прядку и ласково заправил за ухо.
— Новогодние праздники ты проведешь со мной. В моем доме.
Мое сердце на мгновение замерло, словно скаковая лошадь перед стартом, и помчалось с бешеной скоростью. Медленно, с нескрываемой неохотой он убрал руку, но я еще долго чувствовала на коже легкое покалывание там, где меня касались чужие пальцы.
— Ну так как? Спорим?
Я вам клянусь, в любой другой ситуации, я бы посмеялась над дикостью предложения и свела все к ничего не значащей шутке. Но возникшее волнительное напряжение подтолкнуло меня к роковому:
— А давай…
Мы пожали друг другу руки, и где-то под потолком полыхнула белая вспышка. С секундной заминкой ее нагнал гром, подтверждая, что магическая клятва принята и вступает в силу.
Но вместо того, чтобы выпустить мою руку на свободу, Кристен сжал ее сильнее. Прижал к собственной груди, а сам подался вперед. Коснулся носом кончика моего и тихо попросил:
— Обещай, что не сдашься быстро.
— Буду неприступна, как стена.
Кристен
