* * *
Заключения Лоуренса нелестны для тамплиеров. Возможно, ему хотелось это подчеркнуть, поскольку он хотел продемонстрировать в своей работе превосходство французской традиции над восточной. Довольно любопытно констатировать, что он поддержал весьма спорную теорию различия стилей военной архитектуры обоих орденов. Но он упустил из виду то, что Замок Паломника обладал морским портом, который позволял во время осады снабжать его обитателей всем необходимым или, в крайнем случае, эвакуироваться. Не вдохновлялись ли тамплиеры более, чем византийской школой, примером донжона Тортозы, морской крепости, которая хорошо показала себя в течение осады 1188–1189 гг.?
Замок Тортозы принадлежал ордену с 1169 г. Ров на уровне моря пресекал всякий контакт между крепостью и землей: дамба, доступная обстрелу защитников, вела к единственному главному входу, а крепостные стены были исключительной мощности[340] (каменоломней для строителей послужили развалины одного из финикийских городов). Внутри крепостных стен, слева от площади, возвышался красивый большой зал в форме галереи; его освещали шесть больших окон, а порталы давали доступ с каждого конца. По длине его разделяла вереница прямоугольных колонн, поддерживающих своды. Как и круглая церковь ордена Храма в Лондоне, большой зал украшался изображением Агнца, несущего хоругвь, и креста, поросшего листвой и цветами. Часовня была в том же стиле, не круглая, а с прямоугольным завершением, без апсиды, и освещенная окнами в стрельчатых арках, также выходящих на площадь. Со стороны моря все еще виднеется «основание огромного донжона продолговатой формы, с откосом рва, облицованным камнем <…> длинная сторона донжона насчитывает не менее тридцати пяти метров, а с запада короткая сторона была прикрыта двумя навесными квадратными башенками. Под этим массивом еще сохранились просторные казематы, которые сообщаются с морем посредством потайного хода, начинающегося на уровне воды и позволявшего христианским судам снабжать защитников этой башни, изолированной от остального замка глубоким рвом, некоторые следы которого еще существуют».[341] Не здесь ли прототип оборонительных сооружений Замка Паломника?
Одно из наиболее волнующих сооружений тамплиеров, Кастель Блан — Белый Замок, возвышается на отрогах горной цепи в глубине страны, между Тортозой и Триполи. Чтобы добраться туда, необходимо пройти через стоящие уступами на крутых склонах две крепостные стены, внутренние углы которых Лоуренс критикует как «слишком многочисленные и беззащитные». Внутри второй стены расположена шестиугольная земляная насыпь, где некогда находились казармы и кладовые и где возносится стройная башня — одновременно часовня, большой зал и донжон. Сводчатая часовня, которая составляет первый этаж, поднимается на огромную высоту — семнадцать метров — и имеет тридцать один метр в длину; алтарь освещают скорее бойницы, нежели окна; посреди нефа открывается отверстие цистерны, вырубленной в скале. Лестница, устроенная в толще стены, ведет на верхний этаж, образующий зал; небольшая лестница делает его похожим на зал в Тортозе. Далее главная лестница ведет на площадку с бойницами, возносящуюся над окружающим ландшафтом на высоту башни и вершины, на которой та стоит. С этой площадки гарнизон мог обмениваться сигналами с Краком или Ареймехом.[342]
Последний, называемый также Красным, замок также принадлежал ордену. Лоуренс описывает его еще более подробно.
* * *
Из прочих тамплиерских крепостей, которые еще существуют, Ареймех немного получше. Здесь тамплиеры унаследовали византийские укрепления и лишь восстановили вторую крепостную стену. Замок расположен на холме столь крутом, что наступление могло быть направлено только на западный контрфорс (выступающий угол). После контрфорса была еще другая крепостная стена, отделенная от первой рвом <…> для лучшей обороны недоставало только нескольких башен на выступе (контрфорсе) <…> Стены местами немного извилистые, для того чтобы отражать неожиданные штурмы с крепостного вала; их главным недостатком является небольшая высота. Не кажется серьезным также и контрфорс.[343]
* * *
Спустя двадцать три года после сооружения Замка Паломника тамплиеры восстановили свою крепость в Сафете.[344] Это было в эпоху, когда жесткая политика увенчалась перемирием с Дамаском и очередной уступкой христианам почти всей Галилеи. Епископ Марсельский Бенедикт, посещавший тогда Святую Землю, использовал затишье, чтобы совершить паломничество по мусульманской территории, ведомый сарацинскими проводниками.
И покуда он несколько дней дожидался в Дамаске получения пропуска султана, многочисленные люди обращались к нему с одним и тем же вопросом — будут ли восстанавливать Сафет. Когда он обеспокоился, почему они ему задают сей вопрос с такой настойчивостью, они ответили, что эта крепость закрывала врата Дамаска.
Вступая в Святую Землю, Бенедикт решил ради любопытства повернуть в горы Галилеи, чтобы посетить вышеупомянутый город. Хотя край был уступлен мусульманами совсем недавно, он встретил в Сафете отряд тамплиеров, расположившийся биваком на руинах.
Владелец замка — брат Раймунд де Карон принял его с великой радостью, хотя у него самого для проживания были только маленькие палатки, которые возят оруженосцы и в которых устраивают ложе для своего сеньора. Епископ старательно справился насчет этой крепости и отчего сарацины так боялись ее восстановления: тамплиеры ему объяснили, что она послужила бы защитой и опорой христиан до Акры.
По возвращении в Акру Бенедикт нанес визит магистру ордена Храма Арману Перигорскому, которого застал в постели больным. Магистр расспросил епископа обо всем виденном и слышанном в Дамаске. Тот сообщил, что ему кажется славным видеть, в каком страхе дожидались сарацины восстановления Сафета; это был бы хороший момент, чтобы воспользоваться перемирием и приняться за дело. Но магистр ответил со вздохом: «Сеньор епископ, нелегко отстроить Сафет. Знаете ли вы, что король Наварры, герцог Бургундский, графы и бароны Востока пообещали мне, что придут в Сафет, дабы мы могли трудиться там быстрее и в большей безопасности; что они останутся там на два месяца и что они дадут семь тысяч марок оплатить расходы. Они позабыли свои обещания и уехали к себе; и вот вы предлагаете нам строить замок безо всякой помощи». Тогда Бенедикт сказал ему: «Магистр, отдыхайте в своей постели и изъявите свою волю вашим братьям в добрых и убедительных словах; ибо я помолюсь Богу, чтобы вы сделали больше (отдавая приказания даже будучи) в своей постели, чем весь крестовый поход со множеством его воинов и богатствами». Поскольку Бенедикт становился настойчивым, два «сотоварища» брата Армана, Жерар де Бре и Рено л'Альман, присутствовавшие при беседе, сказали ему: «Сеньор епископ, скажите же, что вам кажется, и магистр посоветуется и вам ответит».
Прежде чем покинуть орден Храма, епископ Марсельский поговорил с некоторыми из великих бальи и повторил им то же, что и брату Арману. Среди слушавших, без сомнения, был Рено де Вишье, — тогдашний командор Акры, и Варфоломей де Моретт, — великий командор Иерусалима, находившийся подле магистра; возможно, Пьер Дармон, — хранитель одежд, и маршал Гуго де Монтегю.[345] «Его (епископа) речи чрезвычайно понравились им, и они пригласили его на следующий день возвратиться и устроить так, чтобы магистр собрал их на совет». На следующий день епископ вернулся повидать магистра и упросил его собрать свой совет, ибо хотел поговорить с ними о том, что считал необходимым. Когда они собрались, Бенедикт возобновил свои попытки убедить их.
Я, — добавил он, — не могу предоставить вам денежные средства, но ежели вы пожелаете взяться за строительство, я вас поддержу; если нет — я начну проповедовать паломникам и приду с ними сложить груду камней и возвести вокруг каменную стену без известкового раствора, дабы защитить христиан и показать нашу храбрость сарацинам.
Магистр полушутя ответил ему: «Сеньор епископ, вас слишком волнует, чтобы это было сделано». А епископ продолжал: «Имейте добрый совет между собою и да пребудет с вами Господь». И вслед за этим он удалился. Воистину Господь руководил их советом, ибо порешили они единодушно восстановить замок Сафета незамедлительно, во время перемирия с Дамаском, поскольку, если бы они отложили дело, сарацины легко смогли бы помешать работе.
Великая радость была как в Доме ордена Храма, так и среди населения Акры, и повсюду в Святой Земле. Тамплиеры незамедлительно избрали совет из рыцарей, сержантов, прислуги при камнеметах и прочих воинов; они собрали караван вьючных животных и открыли свои риги, погреба, казну и все свои кладовые, чтобы оплатить расходы радостно и славно; и вперед послали отряды землекопов и кузнецов.
