— Ваш кофе, — сказал Билл. Секретарша поставила перед ними чашки и сахарницу. — Ну что, мы можем начать?
— Ты готова, Никки? — спросил Ион.
— Да.
Билл отошел к другому краю стола, присоединившись к остальным членам комиссии.
— Сразу хочу принести наши извинения, миссис Александер, за причиненное беспокойство, — официальным тоном заявил он. — Но, к сожалению, мы вынуждены прояснить все обстоятельства вашего дела, поскольку номинанты на премию Лоуренса Д. Баумана должны быть выше всяких подозрений. Таково требование тех компаний, которые берут на работу наших кандидатов. А вы, вероятно, знаете, что даже быть кандидатом — это прекрасная рекомендация для трудоустройства.
— У меня уже есть прекрасная работа, которой я очень горжусь, — ответила Никки, краем глаза заметив улыбку мужа.
— И компания, где работает миссис Александер, полностью удовлетворена ее работой, — заверил он.
— Я понимаю, мистер Александер, — вздохнул Билл. — Мы хорошо знаем, какое положение занимают в деловом мире «Международные инвестиции», и ценим вашу поддержку. Тем не менее, ввиду серьезности обвинений, выдвинутых против вашей жены, мы вынуждены провести самую тщательную проверку, хотя нам это и не слишком нравится. Мы находимся под пристальным вниманием общества, и у нас нет иного выхода.
— Что вы хотите узнать? — утомленная этим долгим предисловием, спросила Никки, делая глоток и морщась оттого, что забыла подсластить кофе. Заметив ее гримасу. Ион тут же восполнил это упущение.
— У меня есть информация от одного человека…
— Тимоти Т. Таккера, — перебила Никки.
— Вы его знаете?
— Да. Он пытался продать моим дяде и тете свое… мягко говоря, изобретение. Когда я отсоветовала им иметь с ним дело, он стал угрожать, что придаст публичной огласке некоторые факты из моего прошлого.
— Расскажи им подробнее, — предложил Ион.
— Таккер также заявил о том, что не станет этого делать, если получит те пятьдесят тысяч долларов, на которые рассчитывал с самого начала.
Члены комиссии вполголоса посовещались, после чего Билл кивнул головой:
— Да, мы согласны с тем, что мистер Таккер мог руководствоваться предосудительными намерениями, однако мы должны выяснить, насколько правдива предоставленная им информация.
— Точнее сказать, вам нужны детали, — сухо заметил Ион.
— Именно. — Билл заглянул в свои записи и снова обратился к Никки:
— Брали ли вы деньги своих родственников, чтобы вложить их в ничего не стоящую недвижимость?
— Минуточку, — снова вмешался Ион, наклоняясь к жене и беря ее руки в свои. — Скажи им всю правду, — ласково предложил он. — Им нужны не объяснения, а признание.
— Ты хочешь, чтобы я им во всем призналась? — спросила она, сжимая его руку.
— Да, хочу. — И он ободряюще посмотрел ей в глаза, одним своим взглядом высушив ее слезы. Как она раньше могла думать, что от взгляда этих глаз веет холодной осенью? Какой же слепой она была! В зеленых глазах мужа — теплота и нежность ясного весеннего дня. — Доверься мне, — добавил он.
— Ты знаешь, как я тебе доверяю. — Никки взглянула на председателя комиссии и вспыхнула:
— Извините, но вы не могли бы повторить свой вопрос?
— Брали ли вы деньги своих родственников, чтобы вложить их в ничего не стоящую недвижимость? — нетерпеливо спросил Билл.
— Да.
Билл заметно удивился и вновь заглянул в свои записи.
— А брали ли вы ссуду в банке, чтобы совершить дополнительную покупку?
— Да.
После второго признания вопросы посыпались один за другим:
— И вы лишились этих денег?
— Да.
— И банк лишил вас права пользования этой собственностью, после того как вы просрочили очередной месячный взнос?
— И это было.
— А кредиторы выяснили, что оценка имущества была явно мошеннической и что оно отнюдь не стоит тех денег, которые вы взяли под его залог?
— Если быть точной, это имущество стоило примерно половину моего займа, — уточнила Никки.
Билл отложил ручку и раздраженно посмотрел на Никки.
— Ну, миссис Александер, у меня просто нет слов. Это все очень серьезные обвинения, а вы не отвергли ни одно из них!
— Да, мистер Уэст, я это прекрасно сознаю. Однако ваши вопросы вырваны из контекста. Вы позволите мне рассказать обо всех обстоятельствах этого дела? — Прошу вас.
Никки взглянула на одобрительно кивнувшего ей мужа, тяжело вздохнула и начала рассказывать:
— Восемь лет назад мои родители погибли…
Женщина, сидевшая слева от Билла, нетерпеливо пошевелилась.
— Смерть ваших родителей вряд ли имеет отношение к этому делу… — сказала она резким тоном.
— Послушайте, — возмутился Ион, — моя жена вежливо выслушала ваши вопросы и ответила на них; я полагаю, она имеет право рассчитывать на ответную любезность?
— Он прав, Клара, — согласился Билл. — Пусть расскажет нам свою версию событий. Извините нас, миссис Александер. Продолжайте, пожалуйста.
— Их смерть имеет самое непосредственное отношение ко всей этой истории.
Я уверена, вы понимаете, в каком положении оказалась наша семья. И дело не только в переживаниях. Мои родители ведали финансами нашего семейства. Поскольку в то время я изучала бизнес, то, естественно, после их смерти эта обязанность перешла ко мне. — Никки слабо усмехнулась:
— Я была молода, но очень самоуверенна и решила, что прекрасно со всем справлюсь.
— Я полагаю, мы все прошли через нечто подобное, — пробормотал Билл.
— Спасибо. В моем колледже преподавал профессор, к которому я всегда обращалась за советами. К тому времени, когда мне исполнился двадцать один год, он ушел с работы и занялся бизнесом.
— Инвестициями в недвижимость? — уточнил Билл.
— Да, причем именно теми инвестициями, из-за которых я вынуждена сидеть сейчас перед вами и отвечать на ваши вопросы.
— Позвольте внести некоторую ясность, — не выдержал Ион, — поскольку моя жена вряд ли захочет это сделать. В то время она была вынуждена материально поддерживать свою беременную младшую сестру, которая внезапно овдовела. Хотя родители Никки оставили им обеим страховку, этого было явно недостаточно.
— Да, это так, — кивнула Никки, — и именно поэтому я приняла предложение профессора Уаймана.
— Профессор Уайман? — переспросила Клара. — Уилберт Уайман?
— Да, хотя он предпочитал, чтобы его называли Берт. А вы его знали?
— Его знала моя дочь, — ответила Клара. — Продолжайте, прошу вас.
— Берт указал мне на недвижимость, которая, по его мнению, могла приносить гарантированный доход. Это был «Санрайз-центр». И при этом заявил, что дело настолько выгодное, что, если я откажусь, он сам купит его.
