— Да? — Ион с сомнением покачал головой.
— Причем именно стресс, а не сексуальное напряжение, — заверил Эрик, выходя из кабинета и прикрывая за собой дверь.
Именно стресс, а не сексуальное напряжение.
Три дня после той сцены Ион обдумывал наблюдение брата. Даже сейчас, за обедом, он не мог избавиться от мысли, что Эрик прав. Да, это именно напряжение, и оно растет с каждой минутой. И, отложив вилку. Ион бросил взгляд через обеденный стол на свою жену.
Никки смотрела в свою тарелку, не испытывая ни малейшего аппетита. Последние три дня она непрерывно думала о муже и о негодяе Таккере, чьи угрозы страшили ее не на шутку. Что можно сделать, чтобы предотвратить надвигающуюся опасность? Стоит ли довериться любимому ею человеку, который ее не любит? И она украдкой бросила взгляд на сидевшего напротив мужа.
Ион решительно отодвинул тарелку.
— Что ты сказал? — переспросила Никки.
— Я сказал — довольно.
— Извини, если у меня получилось не слишком вкусно. — И она виновато посмотрела на мужа. — Я еще плохо умею готовить.
— Я не о том говорю, — заявил Ион, откидываясь на спинку стула. — Нам надо кое-что изменить в нашей жизни, причем лучше сделать это прямо сейчас. — Может быть, подать второе?
— Подожди со вторым, давай сначала разберемся с первым.
— Не понимаю.
— Сейчас поймешь. — Он поднялся с места, обошел вокруг стола и поднял ее на руки. — Еще не поняла?
— Что ты делаешь?
— То, что мне следовало сделать в нашу первую ночь, если бы я не был таким усталым. То, что мне следовало сделать три дня назад, если бы я не был так увлечен ролью благородного мужа. — И он пинком ноги распахнул дверь спальни. — То, что я сделаю прямо сейчас, мы оба мечтали сделать с момента нашей встречи.
Он опустил Никки на постель и на мгновение замер, ожидая возражений с ее стороны. Она не сказала ни слова.
Он ожидал увидеть в ее глазах хотя бы тень беспокойства, однако в них была только страсть. Он думал, что она спрыгнет на пол, а она отодвинулась на середину постели, словно приглашая его занять место рядом.
Ион зачарованно любовался своей женой, соблазнительно разметавшей по подушке свои золотисто-рыжие волосы, а затем медленно, не отводя от нее глаз, расстегнул и снял свою рубашку. Скидывая ботинки, он одновременно расстегивал пояс брюк. Взявшись за молнию, Ион заметил, как расширились зрачки ее глаз, а кончик розового языка медленно облизнул нижнюю губу, оставляя влажный след.
Сейчас он поцелует эти губы, решил он про себя, — что может быть лучше для разжигания сексуального аппетита? Затем, вволю насладившись покорностью ее рта, двинется вниз, изучая своими губами каждый сантиметр ее кожи цвета слоновой кости… Затем вновь вернется к ее губам, после чего начнется самое необыкновенное…
— К черту обед, — пробормотал Ион, опускаясь на постель, — то, чем мы сейчас займемся, — самое прекрасное, что есть в жизни.
Никки смотрела на мужа с немалым изумлением. После трех дней бесконечных сомнений и тревог все происходит столь стремительно и неожиданно. Да, теперь она полностью и безоговорочно доверяет своему любимому мужу! Она вдруг почувствовала полную, ничем не ограниченную свободу, а затем и радость. Теперь она может рассказать ему обо всем, и он все поймет. И она, разумеется, расскажет, но позже…
Ион запустил правую руку в ее волосы.
— Говори именно сейчас, — тихо произнес он, целуя ее, — или не говори потом никогда.
— Я лучше обниму тебя покрепче, — прошептала она, обхватывая обеими руками его сильную шею и возвращая ему страстный поцелуй. Они поговорят завтра, а сейчас у них есть дела поважнее…
Процесс раздевания сопровождался какофонией звуков. Взвизгнула молния ее юбки, зашуршала блузка, освобождая пуговицы из своих гнезд, тихо прошелестел расстегиваемый бюстгальтер… Ион проделывал все это терпеливо и нежно, а Никки улыбалась, испытывая наслаждение.
И вот она лежит в его теплых и надежных объятиях, возбуждаясь сама, возбуждая его. Акт любви всегда подразумевает партнерство. Все, что она отдавала ему, он немедленно возвращал ей обратно. Они без слов интуитивно угадывали желания друг друга, торопясь с наибольшей полнотой удовлетворить их. Стоило ей провести ладонями по его широкой груди, как он немедленно принимался ласкать ее груди, упругие розовые соски. А когда она позволила своей руке совершить самую интимную ласку, он доставил ей никогда ранее не испытанное удовольствие.
— Ты мне доверяешь? — требовательно спросил он.
— Да, — кивнула она.
— Ты в этом уверена?
— Да, абсолютно.
А потом они слились воедино, словно скрепляя взаимное доверие этим нежным и сладострастным актом. И Никки отдалась Иону без страха и сомнений, не думая о том, что наступит завтра, и лишь испытывая неведомую прежде полноту любви и самое безоглядное счастье.
Когда первые восторги утихли, она продолжала лежать в его объятиях, чувствуя, что теперь надежно защищена от всех житейских бурь человеком, который любит ее и будет любить до скончания времен.
Проснулась она лишь на рассвете, проснулась — и впервые за долгое время обрадовалась новому дню. Никаких внутренних сомнений и опасений — полнейшая умиротворенность и безмятежность. Если и существовал на свете хоть один человек, достойный ее доверия, то теперь она твердо знала, что этот человек ее законный муж.
Повернувшись на бок, Никки обнаружила, что Ион уже проснулся и внимательно наблюдает за ней.
— Доброе утро, — прошептала она.
— Как прекрасно просыпаться с тобой в одной постели, — отвечал он чуть хрипловатым спросонья голосом. — А еще лучше — просыпаться, держа тебя в объятиях.
Никки улыбнулась и придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Пока она легко пробегала пальцами по его груди, он целовал ее волосы и, опустив руку под одеяло, осторожно поглаживал бедра.
А потом, заставив ее поднять лицо, он нежно провел по щеке ладонью. Она поняла, что настало время для самых сокровенных признаний.
— Ион?
— Да, любовь моя?
— Мне нужна твоя помощь. — Она глубоко вздохнула.
Его рука замерла — Чем я могу тебе помочь? — заботливо спросил он.
Глава 9
— Никки, ты дома? — Ион смял в кулаке листок бумаги и гневно сверкнул глазами.
— Да, я здесь, — отвечала она, выходя из спальни в пеньюаре.
Жена выглядела настолько соблазнительно, что в любое другое время он немедленно подхватил бы ее на руки и отнес обратно в спальню. И они бы вновь до полного изнеможения предавались любви, а затем лежали бы на постели и тихо переговаривались. Но сейчас ему было не до этого.
— Оденься, — сказал он сухо, — нам надо поговорить.
