А Кэтлин не находила себе места. Она не ездила верхом одна с тех пор, как за ней погнались бандиты, хотя, как и предвидел Уэйд, Звездочка сама вернулась после этого приключения. Хватит трусить и сидеть в доме, внезапно решила Кэтлин, стоя у окна и глядя на пустынный двор.
Взяв свое письмо к Бекки, Кэтлин, закусив губу, задумалась. Она писала сестре каждый день, но все еще ни разу не получила ответа и решила сегодня во второй половине дня съездить верхом в Хоуп, отправить очередное письмо и проверить, не написала ли ей Бекки ответ.
Шайка бандитов, по всей видимости, исчезла из их мест — не было никаких признаков их присутствия с того рокового дня, когда она наткнулась на них, — так что опасности, пожалуй, не было никакой, если не считать волков, змей или медведей, подумала Кэтлин, крепко завязывая тесемки стетсона под подбородком и спускаясь вниз. Костюм для верховой езды сливового цвета был ей очень к лицу.
Она прошла прямиком на кухню, где еще раньше приметила стоящий у дверей дробовик. Был уже полдень, и Франческа как раз вынимала из печки яблочный пирог, когда вошла Кэтлин и взяла ружье. — Сеньорита?
Вопросительный взгляд экономки вызвал у Кэтлин раздражение. Она понимала, что та просто удивилась, увидев, что она берет ружье, но была не в настроении отвечать ей. Ей хотелось промчаться верхом по этой великолепной земле, побыть одной, забыть о Уэйде, о ранчо «Синяя даль» и трудном положении, в котором она оказалась. И о том впечатлении, которое произвели на нее поцелуи Уэйда.
— Я еду в город, Франческа. Оставить ружье вам, или я могу взять его?
— У нас есть еще одно, лежит под полкой в кладовой, если понадобится. Но, сеньорита, разве вы умеете стрелять из таких ружей?
— Вряд ли это очень трудно. — Кэтлин пожала плечами и направилась к двери. — Вам ничего не нужно в городе?
— Нет. Послушайте, сеньорита Кэтлин, если вы никогда не стреляли из ружья, сеньор Уэйд предпочел бы, чтобы вы знали, как это…
— Сеньор Уэйд не имеет права диктовать мне, что я должна делать. — Кэтлин с вызовом посмотрела ей в глаза. — Я не нуждаюсь в его разрешениях.
Неожиданно Франческа усмехнулась, и ее симпатичное лицо с оливковой кожей посветлело.
— Ваш отец — он тоже, бывало, заупрямится. Сеньор Уэйд — вот он куда терпеливее. Но все ж таки…
— Терпеливее в каком смысле?
Услышав низкий голос Уэйда, и Кэтлин и экономка повернулись и увидели, что он стоит, прислонившись к двери, ведущей из холла, низко надвинув на глаза стетсон.
— Не важно. — Кэтлин крепче обхватила ружье и хотела было уйти, но его голос остановил ее:
— Что вы собираетесь с этим делать?
— Не ваше дело.
Бросив эти слова через плечо, она захлопнула за собой дверь, не оглянувшись.
Она слышала, что Уэйд последовал за ней, но не остановилась, а пошла еще быстрее. Он настиг ее у самого сарая и заступил дорогу, став перед ней. Кэтлин шагнула в сторону, пытаясь подойти к двери, но он двигался проворнее, и ей это не удалось.
— Прекратите немедленно и оставьте меня в покое, — приказала она.
— Ни за что, пока вы не скажете мне, куда направляетесь с этим дробовиком.
— В город, если уж вам так хочется знать. Мне нужно отправить письмо сестре — той, которая терпеливо ждет, когда я вернусь к ней в Филадельфию, помните? Вот за этим я и еду, если вы ничего не имеете против.
— А дробовик? Его вы тоже собираетесь отправить сестре?
— На ранчо все принадлежит мне не меньше, чем вам, — холодно напомнила она. — Так что я полагаю, что могу пользоваться этим ружьем и мне не нужно вашего разрешения, чтобы взять его на время.
— Но вам, черт побери, нужно знать, как из него стреляют! — Уэйд выхватил у нее ружье. — Держу пари, вы в жизни не держали в руках дробовик, верно?
— Какая разница…
— Вы хотя бы знаете, заряжено ли оно? Заряжено ли? Кэтлин немного опешила.
— Я не посмотрела… пока что. Это не значит, что я не собиралась…
— Послушайте, маленькая неженка! — Уэйд нахмурился и покачал головой. — Вы можете покалечиться, если будете стрелять из него, не зная, чего нужно ожидать. У этого ружья сильная отдача, его нужно держать определенным образом, особенным образом целиться, если вы хотите хоть куда-то попасть.
— Хорошо, тогда я не возьму этот дурацкий дробовик. Вы удовлетворены? Отойдите. Мне нужна моя лошадь.
— Выбросите это из головы. Я запрягу повозку и сам отвезу вас в город.
— Вот уж что мне совершенно ни к чему, так это ваше общество!
— Это почему же? — Он шагнул к ней. — Боитесь?
— Не смешите меня. — Кэтлин усмехнулась. — Вы переоцениваете свои возможности, мистер Баркли, если думаете, что пребывание в вашем обществе вызывает у меня хотя бы толику страха. Просто мне не хочется смертельно скучать всю дорогу!
С этими словами Кэтлин попробовала проникнуть в сарай, обойдя Уэйда, но тот, пробормотав проклятие, схватил ее за талию.
— Вы самая упрямая женщина, какую я когда-либо встречал. Я сказал, что отвезу вас в город, и сделаю это.
Кэтлин попыталась высвободиться, но в это мгновение послышался еще один голос — глубокий, мягкий, немного насмешливый:
— Я считаю, что больше не могу ждать ни минуты, чтобы познакомиться с леди, которая так рассердила моего старшего брата. Полагаю, я должен пожать ей руку.
К ним подошел молодой человек, высокий и мускулистый, как Уэйд, с такими же черными волосами, но глаза у него были темно-серыми, а не синими. На его красивом лице играла довольная улыбка.
— Откуда ты, черт побери, взялся?! — воскликнул Уэйд, все еще держа Кэтлин за талию и глядя в насмешливо прищуренные глаза младшего брата.
Ник Баркли пожал мощными плечами.
— Умывался в ручье. Хотелось выглядеть прилично при встрече с дочуркой Риза. Полагаю, мэм, что это вы и есть, — сказал он с легким галантным поклоном.
Кэтлин смотрела на него, смущенная не только тем, как близко стоит к ней Уэйд и как крепко он держит ее — отчего сердце у нее билось быстрее и щеки запылали, — но и тем, что появился еще один мужчина, который тоже оказался Баркли.
— Вы, наверное, Ник… или Клинт, — в смятении выговорила она, тщетно пытаясь вырваться из рук Уэйда.
— Ник Баркли — к вашим услугам, мисс Саммерз. Помните только, что нельзя верить ничему, что говорил вам обо мне мой старший брат, там нет ни слова правды. А скажи, братец, почему ты держишь эту девочку так, словно боишься, что она убежит? — Голос Ника Баркли звучал серьезно, но в уголках его серых глаз, опушенных длинными ресницами, снова появились веселые морщинки.
Уэйд отпустил Кэтлин, больше не сдерживая усмешку, которая расплылась на его лице. Он прислонил ружье к стене сарая и подошел к брату, чтобы пожать ему руку, и в следующее мгновение братья Баркли принялись обниматься и хлопать друг друга по спине.
