А потом вспомнила, как он целовал Луанн Портер.
«Он не нужен тебе. Ты ему не нравишься. Ему нет до тебя дела, так же как не было до тебя дела Алеку. Это неотесанный мужлан, высокомерный ловелас, точно такой же, как все. Помнишь, что говорила миссис Каспер? „Ни в коем случае не влюбляйтесь в ковбоя“. А кто такой Уэйд Баркли? — спросила она себя. Кэтлин опустила голову в воду в надежде, что хрустальные капли смоют напрочь все следы ее глупости, и от холода у нее застучали зубы.
Конечно, он спас ей жизнь, когда ее преследовали бандиты, защитил от этого ужасного Оттера Джонса. Но об этом ей думать не следует. Все это не имеет значения. Он упрям, он приводит ее в ярость, не говоря уже о том, что ему нельзя верить. Ей жаль Луанн. Эта славная девушка понятия не имеет о том, насколько в действительности неискренни эти его страстные поцелуи.
Кэтлин вдруг почувствовала, что больше не может быть в холодной воде. Она побрела к берегу, ушибла палец о камень, чертыхнулась и вышла из воды. Господи, как холодно! Солнце оказалось вовсе не таким жарким, как она думала. Кэтлин быстро побежала туда, где оставила одежду, и, ахнув, изумленно уставилась на ствол дерева.
На нем ничего не было.
Она стояла в одной сорочке, с нее стекала вода, мокрая ткань облепила все тело. Кэтлин в отчаянии огляделась по сторонам — но увидела только башмачки. И еще Звездочку, и яркие цветы, и белку в листве соседнего тополя.
Но никаких признаков юбки, блузки или чулок. Вся ее одежда исчезла.
— Маркиз! Что там у тебя?
Уэйд увидел пса, трусившего по направлению к загону, ушки у него были на макушке, хвост радостно вилял. Ник, стоявший рядом с братом, расхохотался.
— Провалиться мне на месте, если это не дамская одежда!
Джейк Янг, который только что сел на лошадь, удивленно уставился на ворох одежды, которую Маркиз положил у ног Уэйда.
— Что за черт! — Уэйд усмехнулся, а собака села на задние лапы, с обожанием глядя на него и стуча хвостом по земле, словно ожидая щедрой похвалы. — Где ты это взял, вороватый койот?
Но он уже знал ответ. Заметив, что собака двигалась со стороны ручья, он понял, что найдет там, на берегу, ниже по течению. Согнав с лица ухмылку и изобразив озабоченность, Уэйд сгреб в охапку юбку и блузку с кружевами, а также тонкие чулочки, не обращая внимания на открытую усмешку брата.
— Считай, она до смерти замерзнет, если ты сию минуту не привезешь ей все это, — с серьезным видом заметил Ник.
— Я отвезу, босс, — вмешался Джейк Янг. — Вы с Ником хотели ехать, так что я готов…
— Это ты хотел ехать, — спокойно оборвал его Уэйд. — Проверь южное пастбище и найди Мигеля. Если я пошлю тебя вернуть вещи мисс Саммерз, ты весь день пробездельничаешь — будешь читать стихи и жевать печенье.
Ник расхохотался, а Джейк стал краснее собственного шейного платка.
— Да черт побери, Уэйд, я не буду…
— Поезжай.
Уэйд сунул под мышку одежду и, не обращая внимания на огорченное лицо Янга, направился к ручью.
— Помощь тебе не понадобится, чтобы согреть леди? — крикнул вслед ему Ник. В горле у него булькал смех.
— Дня мне хватит, братишка, — бросил в ответ Уэйд через плечо, после чего ускорил шаги по направлению к длинной череде деревьев, росших по берегу ручья.
Сапоги его шуршали в высокой траве. Он обогнул заросли и подошел ближе к воде.
Кэтлин нигде не было видно, так что он взял правее и пошел дальше. Вдруг появился Маркиз и запрыгал рядом с ним.
— Мало ты наделал беспокойства? — Уэйд старался, чтобы голос его звучал строго, но сам с нетерпением ожидал предстоящей встречи.
Он заметил Кэтлин раньше, чем она его, менее чем в одной миле вниз по ручью. Она стояла на небольшой, усыпанной цветами лужайке и пыталась отвязать свою кобылу.
На ней не было ничего, кроме тонкой кремовой сорочки, отороченной кружевом, распущенные светлые волосы струились густыми мокрыми прядями по стройной спине, а в руке она держала башмачки цвета лаванды. Ее высокая крепкая грудь, гибкая талия и стройные длинные ноги, все в блестящих каплях воды заставили его застыть на месте. Она была точно русалка — великолепные золотистые волосы, кожа цвета слоновой кости и точеное бледное лицо. В горле у Уэйда пересохло, в чреслах он ощутил тяжелую ноющую боль.
И тут она его увидела. Ее крик, как ему показалось, был слышен даже в Хоупе. Она уронила башмачки, круто повернулась и бросилась в ручей, погрузившись в воду так глубоко, что на поверхности осталась только голова.
— Отдайте! — потребовала она, указывая на свою одежду. — Как вы посмели взять это?
— Да какого черта стал бы я это брать? — Он приблизился, напустив на себя по возможности небрежный вид, несмотря на мучительное желание, охватившее его, желание, все сильнее разгоравшееся, пока он смотрел на ее вспыхнувшее лицо и сердитые зеленые глаза.
— Потому что вам… вам показалось, что это забавно. Так пошутить!
— Разве по мне видно, что я шучу?
— Да, вы… — Ее яркие глаза потемнели от негодования. — Положите все на землю и убирайтесь отсюда к черту! Я з-замерзла до смерти, а вам до этого и дела нет!
Он заметил, что зубы у нее стучат, и его желание как рукой сняло. Да она вся дрожит!
— Выходите из воды, Кэтлин. — Он говорил резко, тем самым командирским тоном, услышав который все работники вскакивали, чтобы немедленно выполнить его приказания. — Быстро!
— Не выйду, пока вы не уйдете. Положите все на дерево и ступайте.
— Хотите верьте, принцесса, хотите нет, но я и раньше видел полуодетых женщин.
— Но не меня!
— Будь я проклят, если буду стоять здесь и препираться с вами!
Доведенный до белого каления, Уэйд швырнул одежду на траву и вошел в воду. Кэтлин снова закричала и попыталась уклониться, но он схватил ее за руку и притянул к себе, а потом сгреб в охапку.
— П-пустите меня!
Она еще не договорила последнего слова, а он уже вышел на берег и поставил ее на землю.
— Сейчас весна, дурочка вы этакая. Только тот, кто ничего не знает о здешней жизни, полезет в ручей в это время года, да еще с утра пораньше!
— Только мерзавец станет красть одежду женщины, пока она купается! — Задыхаясь, Кэтлин вырвала у него блузку дрожащими окоченевшими пальцами. — Отвернитесь!
— Это вовсе не я, а Маркиз.
— От-твернитесь!
Скрипнув зубами, Уэйд подчинился. Наверное, это самая упрямая женщина в мире. Но, увидев ее в сорочке, облепившей ее, как вторая прозрачная кожа, он чуть не застонал, представив себе, каким именно способом мог бы ее согреть. Он бросил палку Маркизу, прыгавшему вокруг Кэтлин, которая с трудом натягивала одежду, и стоял, стараясь подавить искушение повернуться до того, как она облачится в свой строгий, красивый туалет.
