— И что же?
Ник забарабанил пальцами по столу.
— Она напоминает мне диких лошадей, которых ты так хорошо умеешь объезжать. Сочетание страха и силы, но они становятся покорными, как ягнята, когда поверят тебе.
Уэйд медленно отошел от окна и остановился у стола.
— Я ей не нравлюсь, — сказал он.
— Ерунда! Я точно знаю — нравишься.
— Ты ошибаешься.
— Ну тогда… — Ник поднял брови и посмотрел на брата долгим взглядом. — Ни одной из тех диких лошадей, которых мы поймали в каньоне Хоупа несколько лет назад, ты тоже не нравился. Поначалу. Но тебе удалось усмирить всех до единой.
— Она не лошадь, Ник, она женщина.
— Да уж, я заметил. Хорошо, что ты тоже не забываешь об этом.
— И она разбила сердце Ризу! — Уэйд стиснул челюсти. — Ты ведь знаешь, что это так.
— Знаю. Все эти годы она не отвечала на его письма, ни разу не приехала на ранчо. Ты спросил у нее почему?
— Нет. Она объяснила, почему не приехала сразу же, пока он был еще жив, и я согласен — это можно понять, но о предыдущих годах не спрашивал.
— Может, и стоило бы.
— Может, и тебе стоило бы не лезть в чужие дела. Ник немного виновато взглянул на него.
— Да, ты прав. Я не собирался…
— Она совершенно не похожа на женщину, с которой я хотел бы когда-нибудь поселиться вместе, — выпалил Уэйд чуть ли не в отчаянии. Брат внимательно смотрел на него. Тяжело вздохнув, он взъерошил волосы и продолжил: — Она страшно возбуждает меня и так чертовски хороша, так привлекательна и… она вбила себе в голову, что будет жить в каком-нибудь большом городе и… тут еще эта новая школьная учительница, ты видел ее на похоронах Риза. Луанн Портер.
— Хорошенькая леди, — кивнул Ник. — Я думаю, это как раз то, что тебе нужно?
Уэйд не знал, что ответить. Он почувствовал, что сердце его бешено застучало, когда он представил себе красивое лицо Кэтлин, вспомнил страстную сладость ее поцелуя, искры, которые вспыхивали между ним и ею всякий раз, когда они оказывались где-нибудь вместе, когда он приближался к этому прекрасному личику и завораживающим глазам, когда видел ее маленький, упрямо вздернутый подбородок.
— Луанн — это именно то, что я хотел бы, — сказал он наконец так тихо и неуверенно, что едва сам расслышал свои слова.
Ник некоторое время серьезно смотрел на него, потом откашлялся.
— Я мало что знаю про такие дела, — сказал он. — И слава Богу. Но сдается мне, и тебе стоило бы это запомнить, братец, что не всегда бывает так, как нам хочется. Немногое в жизни идет по плану — и, черт побери, в особенности то, что связано с женщинами.
Он хлопнул Уэйда по плечу, сочувственно покачал головой и вышел, чтобы принести свои вещи. Уэйд рухнул на стул и закрыл глаза.
— Проклятие.
Он вдруг все понял, и это было похоже на удар прямо в сердце. Луанн Портер — милая, хорошенькая, умная, добрая, но, пожалуй, немного скучная. А лицо Кэтлин, голос и поцелуи преследовали его целыми днями, не говоря уже о ночах. Каким-то образом, вопреки его воле, вопреки разумным намерениям, белокурая кокетливая красавица с самыми ясными зелеными глазами на свете вот-вот совершит нечто такое, что не удавалось еще ни одной женщине, — нечто, чего, как он поклялся, не сможет сделать никто. И если он не поостережется, она окончательно войдет в его жизнь и навсегда завладеет его сердцем.
Глава 14
Ручей манил прохладой, играя на солнце точно переливающийся зеленый шелк. В укромном местечке на берегу Кэтлин сняла с себя одежду. В утренней прогулке верхом ее сопровождал Маркиз, пока она, обогнув ранчо, не подъехала к воде, после чего помчался за зайцем, выглянувшим из-за куста. Кэтлин отъехала на такое расстояние, что дома было не видно и до нее не долетал ни единый звук царившей там суеты.
Именно этого ей и хотелось.
Все вокруг было прекрасно — нежаркое солнце раннего утра, янтарные облака, покой в воздухе, влажном от ночной росы, и вода, которая неспешно струилась в тени тополей.
В последнее время она спала урывками — слишком много мыслей теснилось у нее в голове. С тех пор как Уэйд впервые поцеловал ее, она лишилась ночного покоя, а после званого ужина у Портеров все попытки заснуть были тщетны. Но не только воспоминания о его поцелуях прогоняли прочь сон Кэтлин — ее тревожили также мысли о Бекки.
Она собиралась поутру съездить в город отправить письмо сестре и рассчитывала, что там ее ждет ответ. Кэтлин надеялась, что Бекки не очень огорчается из-за того, что старшей сестре пришлось отложить свое возвращение и что насмешливые шепотки и сочувственные взгляды, которые приходилось выносить девочке после того, как распространились слухи об их затруднительных обстоятельствах, больше не досаждают ей.
Все это волновало Кэтлин, и она ворочалась и металась без сна. Беспокойные мысли заставили ее встать, когда рассвет только начинал золотить небо и слышалось пение ранних птиц. Кэтлин поехала по широкой равнине, по хребтам, вдоль оврагов с красными склонами, замечая все вокруг — косулю на отдаленном холме, сокола, кружившего над головой, прелестные цветы, ковром устилавшие зем-лю. Странная радость охватила ее при виде всей этой дикой красоты. Но солнце поднялось выше, Кэтлин стало жарко, одежда показалась тяжелой и неудобной, и она вспомнила о ручье.
Здесь, в этом укромном месте, от воды тянуло прохладой, трава была ярко-зеленой, и ветви ивы, к которой Кэтлин привязала Звездочку, плавно развевались на ветру. Здесь замечательно, подумала Кэтлин, оставив свою юбку для верховой езды и белую батистовую блузку аккуратно сложенными на стволе дерева. Она отъехала так далеко от дома, что никто ей не помешает.
Она сняла чулки, положила их рядом с мягкими башмачками из козьей кожи и медленно вошла в воду, оставив на себе только сорочку.
— А-ах! — выдохнула Кэтлин удивленно — несмотря на жаркую погоду, вода в ручье оказалась холодной как лед, — но, переведя дыхание, все же пошла дальше, пока вода не достигла бедер. Она окунулась, погрузив в воду плечи и грудь, не подколов волосы, так что они свободно поплыли по поверхности ручья. Солнце было горячим, и она полагала, что, искупавшись, высохнет быстро. Прикосновение холодной воды к коже было очень приятным.
Удовольствие от купания вытеснило у нее из головы все сложности, даже Уэйда Баркли.
Но ненадолго. Кэтлин плавала, плескалась, переворачивалась на спину, а его худощавое суровое лицо снова и снова вставало у нее перед глазами, и она опять ощущала сильные объятия его рук, горячую страсть его поцелуя.
А потом вспомнила, как он целовал Луанн Портер.
«Он не нужен тебе. Ты ему не нравишься. Ему нет до тебя дела, так же как не было до тебя дела Алеку. Это неотесанный мужлан, высокомерный ловелас, точно такой же, как все. Помнишь, что говорила миссис Каспер? „Ни в коем случае не влюбляйтесь в ковбоя“. А кто такой Уэйд Баркли? — спросила она себя. Кэтлин опустила голову в воду в надежде, что хрустальные капли смоют напрочь все следы ее глупости, и от холода у нее застучали зубы.
