Маркиз с лаем помчался за палкой, и Уэйд оглянулся. Кэтлин пыталась застегнуть блузку, руки у нее так дрожали, что пуговицы не слушались.
— Ну-ка дайте мне, — сказал он с грубым нетерпением. Он ловко застегнул верхнюю пуговицу, потом еще одну, пониже. Когда рука его коснулась ее груди, он напрягся, словно мальчишка, никогда не прикасавшийся к девочке.
— Я… сама, — еле слышно проговорила она. Он оттолкнул ее дрожащие пальцы.
— Ну уж нет!
Кэтлин не двигалась, если не считать бившей ее дрожи, пока он застегивал все ее пуговицы. Она замерзла, очень замерзла. Ей и в голову не пришло, что Маркиз может утащить ее одежду, и она не могла вообразить, что вода в ручье окажется такой холодной. Уэйд снял с себя широкую фланелевую рубашку и закутал ее плечи, и она с облегчением вздохнула, ощутив, что немного согревается.
Потом он, без всякого предупреждения, привлек ее к себе, согревая своим телом. Кэтлин словно растаяла в его железных объятиях, прижавшись к его голой груди, такой надежной и теплой. От его крепкого загорелого тела исходил жар, волны жара, такие же сильные, как и он сам. Когда эти волны пошли по ее телу, она задрожала и в то же время почувствовала себя в безопасности, ощутив кое-что еще.
Искру жара, чистого огня, которая была никак не связана с фланелевой рубашкой и очень даже связана с этим красивым человеком, который всегда появлялся в нужную минуту. С этим человеком, взгляд которого бывал тяжелым, но также удивительно нежным, от чьего прикосновения словно воспламенялись и ее сердце, и ее душа.
Она прильнула к нему всем телом, хотя и понимала, что нужно бы отодвинуться.
Руки Уэйда растирали ее спину уверенными согревающими движениями, и у нее не осталось ни малейшего желания вырваться.
Сердце Кэтлин билось учащенно. Как хорошо было стоять так близко к нему! Опасно, но хорошо.
Она глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя.
— Нам нужно идти… вернуться в дом.
— Да-а? — Он крепче прижал ее к себе, продолжая растирать. — Кто это сказал?
— Вы же знаете… нужно. Сейчас… же, — сказала она, стараясь говорить как можно убедительнее, но ей удалось проговорить это тихим шепотом, а вовсе не решительным тоном, как хотелось поначалу.
Он понимал, что она права. Но это не имело значения. Он прижимал ее к себе, и это производило на него странное впечатление.
— Если бы я не был уверен в противном, я бы сказал, что вы меня боитесь, Кэтлин. А я не кусаюсь.
На мгновение Кэтлин охватило радостное чувство от того, что он выговорил ее имя с такой нежностью, но в голове мелькнула непрошеная мысль: не произносит ли он имя Луанн точно таким же голосом?
— Пойдемте. — Она высвободилась из его рук и увидела, как он прищурился.
Поначалу ей показалось, что он собирается возражать или даже удержать ее и поцеловать. Его взгляд упал на ее замерзшие дрожащие губы и на мгновение задержался там. Кэтлин чувствовала, как он напряжен, и, ощутив в своих чреслах ноющую боль, чуть было не встала на цыпочки и не поцеловала его. Какое безумие!
Но тут он кивнул и заговорил спокойным голосом:
— Как скажете, мисс Саммерз. — И направился к Звездочке. — Пошли.
Вскоре Кэтлин, переодевшись, уселась, закутанная в одеяло, принесенное Франческой, с чашкой сладкого горячего кофе перед огнем. К тому времени она уже могла размышлять более здраво. Когда в комнату вошел Уэйд, одетый в чистую рубашку, в сухие штаны и сапоги, она совершенно спокойно улыбнулась ему и поблагодарила за то, что он принес ее вещи.
— Я полагаю, что мне следует извиниться перед вами за то, что я обвинила вас в краже, — официальным тоном проговорила она. — Я прошу про…
— Не нужно никаких извинений. — Голос его звучал ровно, спокойно и твердо, как всегда, но в его взгляде было заметно что-то новое. Он больше не смотрел на нее с возмущением или досадой, как обычно. Он дружески улыбался ей, и от этой улыбки каждая клеточка ее тела трепетала.
— Сейчас я опаздываю на собрание на ранчо Тайлера. Дело идет о патрулировании, которое собирается организовать наша Ассоциация скотоводов на случай возвращения угонщиков, — я расскажу вам об этом потом. Во время урока стрельбы.
— Какого урока стрельбы?
Его алмазно-синие глаза сверкнули.
— Того, что будет у вас сегодня во второй половине дня. У вас и у меня. Прямо после ленча. А потом мы съездим в город. — Он прикоснулся пальцами к шляпе и повернулся к двери. — Ждите меня у загона, Кэтлин, и будьте готовы к поездке верхом.
И прежде чем она успела возразить или согласиться, вышел.
К тому времени, когда Кэтлин должна была прийти на место встречи, она окончательно уверилась в том, что происходит нечто весьма подозрительное. Уэйд держался с ней слишком уж мило: не очень ругал ее за купание в холодной воде, ни разу не назвал принцессой, а теперь собирается давать ей уроки стрельбы!
Поэтому, когда Кэтлин встретилась с ним у загона, она была одета в светло-серую хлопковую юбку для верховой езды, желтую свободную блузку с рукавами-буфами и новенькую броню под девизом «никакой чепухи». Горячее солнце сияло в вышине на бирюзовом небе.
— Подождите минуту, — сказала она, когда он подъехал. Пропустив ее слова мимо ушей, он спешился и подошел к ней, чтобы помочь сесть на Звездочку.
Кэтлин оттолкнула его руку.
— Сначала скажите, почему вы так неожиданно решили научить меня стрелять.
— Потому что я много думал об этом. Если вы собираетесь разъезжать по окрестностям, вам нужно научиться защищать себя.
«Мне нужно защищаться от вас», — хотелось сказать Кэтлин, но она только пожала плечами.
— Я не долго буду разъезжать по окрестностям.
— Достаточно долго.
— Но… я не понимаю. Если тех бандитов уже прогнали отсюда — вы ведь хотите их выследить и поймать с помощью вашего брата, — в чем же опасность?
Он заговорил терпеливо как с ребенком.
— У нас места по-прежнему неспокойные. Угонщики скота и все такое. Нужно быть наготове. Вокруг дикая природа. Можно встретиться с медведем, наткнуться на змею и на всяких озорников. — «Хорошо, что Оттер Джонс мертв и уже не опасен для Кэтлин, но любой чужак, которого она встретит, когда будет одна, может оказаться опасным», — подумал Уэйд, но вслух произносить не стал, чтобы не слишком пугать ее.
— Ясное дело, уроки стрельбы ни к чему, если вы хотите, чтобы вас всегда сопровождал я либо кто-то из моих ребят, когда вы поедете в город или покататься верхом…
— Нет, не хочу.
Он сдвинул шляпу на затылок, и солнце зажгло иссиня-черный отблеск в его волосах. Его глаза встретились с ее глазами.
— Ну тогда, я считаю, вам необходимо научиться хорошо стрелять из дробовика.
