Шоссе было старое, проложенное, должно быть, еще во времена расцвета Империи и «холодной войны», и сейчас оно пришло в запустение – между плитами торчали пучки почерневшей травы, а кое-где посреди бетонного полотна даже выросли небольшие тонкие деревца. Шоссе, видимо, не пользовались давно – да и пользоваться такими шоссе в гражданских целях было неудобно, – насколько он помнил, эти шоссе имели чисто военное назначение и вели, образно говоря, в никуда.
«Дорога в никуда», – усмехнулся он, вспомнив когда-то читанный роман Мориака, и собрался уже идти назад, к заметной осине – все-таки ориентир какой-никакой, – как вдруг обратил внимание на огромную стаю ворон, буквально заслонившую небо в том конце шоссе, где оно поворачивало и скрывалось за лесом. Стаи ворон осенью, да еще в такой пустынной местности – дело обычное, но как-то слишком уж их было много и явно кружили они над чем-то, что-то наверняка привлекало их на шоссе или в лесу, и Кузниц решил пойти посмотреть.
«Что я привязался к этой осине? Можно подумать, что мы условились там встретиться. Пойду посмотрю, что там вороны увидели», – решил он и быстро пошел по шоссе в сторону поворота. Тошнота прошла, но голова была какая-то пустая и звенело в голове, как от удара.
«Точно отравился, – думал он, приближаясь к повороту, – вот посмотрю, что там вороны нашли, и пойду ребят искать – вдруг они сильно отравились и помощь нужна».
Сначала, когда он был еще далеко, то подумал, что перед ним последствия какой-то природной катастрофы, урагана какого-то, пронесшегося над лесом и завалившего шоссе рыжими обломками сосновых стволов, которые валялись теперь среди застрявших в них различных военных машин.
«Хотя откуда тут взялись сосны, – недоумевал он, – вокруг ведь осины, и слева, и справа от шоссе? Наверное, ураган был такой сильный, что вырвал из земли сосны где-то в другом месте и принес сюда. Должно быть, ураган захватил военную колонну на марше, – продолжал он гадать, приближаясь к завалу, – но почему людей не видно, куда люди подевались?»
Однако ответ на свои вопросы – если это можно назвать ответом – он получил только тогда, когда дошел до поворота и подошел к завалу совсем близко. Он остановился и замер на месте, не в силах заставить себя подойти еще ближе.
Не был лейтенант Генрих Кузниц трусом – профессия обязывала, да и повидал он в своей жизни немало, но картина, которая открылась за поворотом, его потрясла, потрясла своей нелепостью, нереальностью настолько чрезмерной, что она казалась специально созданной, как декорация в американском «ужастике».
На шоссе стояли военные машины, а рядом, покрывая почти все свободное пространство между ними, в различных, иногда очень причудливых позах лежали рыжеватые тела. Машины были самые разные: несколько легких танков, бронетранспортеры, военные джипы, грузовики – больше всего было грузовиков, окрашенных свежей темно-зеленой краской, – и даже полевая кухня, а между ними лежали то ли тигры, то ли леопарды – десятки или даже сотни их тел были разбросаны по шоссе и, по-видимому, все эти звери были либо мертвы, либо спали.
«Скорее всего, они мертвые, – думал Кузниц, закуривая трясущимися руками и не решаясь приблизиться, – уж очень позы неестественные».
Не был трусом лейтенант Кузниц, но ему было сейчас очень не по себе, очень неуютно ему было. В высоком сером небе оглушительно каркали вороны, и вокруг не было ни души, ни на шоссе, ни в густом осиннике по его сторонам. Легкий ветерок доносил от машин сильный запах бензина.
Его опять вдруг затошнило, он выбросил сигарету и заставил себя подойти еще ближе, и тут же стало ясно, что это совсем не тигры и не леопарды, а куклы или чучела, и судя по пятнистой расцветке, скорее всего, чучела леопардов. Он присел на корточки у первого зверя, лежавшего возле колес развернутого поперек шоссе грузовика, и коснулся бархатистой скулы с усами из материала, похожего на рыболовную леску, – скула была холодной и влажной, а с оскаленной морды на него смотрели желтые стеклянные пуговки глаз.
Кукла была сделана мастерски – нигде не было видно ни швов, ни следов каких-нибудь креплений и зверь казался вылепленным из цельного куска мягкого упругого материала.
Он поднялся и, пробираясь по обочине, чтобы не наступить на леопардов, пошел дальше, в глубь завала. Леопардов действительно было очень много – они не только лежали между машинами, но и сидели в кузовах грузовиков на скамейках, тесно привалившись друг к другу. Сидели они и в джипах, а один наполовину высунулся из открытого люка в башне танка и, лежа щекой на броне башни, казалось, провожал Кузница своими ярко-желтыми стеклянными глазами.
Неожиданно усилился ветер, вороны над головой отчаянно заработали крыльями, стараясь удержаться на своем наблюдательном посту, ветер хлопал брезентовыми тентами на грузовиках и открытыми дверцами джипов.
Как раз в тот момент, когда Кузниц проходил мимо, порыв ветра рванул приоткрытую дверцу одного из джипов и оттуда едва ли не к нему под ноги выпал крупный леопард. Кузниц испуганно отшатнулся, переступил через него и хотел было уже идти дальше, как вдруг увидел какой-то блестящий предмет, лежащий возле отрытой дверцы джипа. Что-то в этом предмете показалось Кузницу знакомым, и он опять переступил через выпавшего леопарда, подошел к джипу и поднял предмет с бетона.
Это и правда был хорошо ему знакомый предмет – жетон бойца Международного вспомогательного отряда, сделанный в форме щита с крупной рельефной надписью «INSUFOR» и названием страны по-английски. У офицеров эти жетоны были серебряные, а у солдат и сержантов – бронзовые. Обычно все выцарапывали на них свои имена, у Кузница такой с его фамилией, нацарапанной на обратной стороне, валялся дома, в ящике письменного стола.
На лицевой стороне жетона, который он держал в руках, под надписью «INSUFOR» было выгравировано мелкими буквами: «Ukraine». Он посмотрел на обратную сторону и увидел криво нацарапанную надпись «Gonta».
«Так вот где в конце концов оказались Леопарды!» – эта мысль показалась ему настолько абсурдной, что он даже тряхнул несколько раз головой, отгоняя ее.
Голова вдруг опять сильно заболела, и снова подкатила к горлу тошнота. Он посмотрел на крупную пятнистую куклу, глядевшую на него с асфальта желтыми немигающими глазами, и вдруг в его голове отчетливо прозвучал голос Гонты, хрипловатый, с мягким украинским «г»:
– Часовым скажешь, что тебя Леопард Гонта пригласил. Да смотри, скажи: Леопард Гонта, а то могут не так понять.
Теперь Леопард Гонта лежал перед ним мертвой куклой в окружении своих боевых товарищей.
Все это никак не укладывалось в голове, которая к тому же болела все сильнее. Кузниц присел и провел пальцем по мокрой шерсти на лбу леопарда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
