— Полиция!
В созданное ими чувственное царство ворвались звуки сирен. В дверь требовательно заколотили, а в окнах прихожей замельтешили алые вспышки сигнальных маячков. Собаки всполошились и устроили в прихожей настоящий тарарам.
Ник отшатнулся, словно приходя в себя после долгого помрачения рассудка. Алекса захлопала глазами, затем почти машинально схватила пеньюар и надела его. Ник подошел к двери, снял ее с сигнализации, но, прежде чем отпереть, спросил:
— Ты как, нормально?
Алекса вздрогнула, еле выдавив:
— Да.
За дверью стоял офицер полиции. Очевидно, затуманенный взгляд Ника и заметная эрекция показались ему подозрительными. Он заглянул в прихожую и обнаружил там женщину в пеньюаре и целую свору собак. Офицер убрал в кобуру револьвер и сказал:
— Сэр, вы заявили о вторжении.
Ник подумал, что этот эпизод можно по праву считать самым постыдным в его жизни. Он пригладил ладонью всклокоченные волосы, решив придерживаться проверенного, логического хода мыслей.
— Верно. Простите, офицер, произошла ошибка. Входите, пожалуйста.
Он понимал, что не пригласить полицейского в дом было бы невежливо. Офицер еще раз оглядел место происшествия и, вероятно, удостоверился, что женщина здесь по доброй воле, а собаки вовсе не пытаются защитить ее от маньяка. Он кивнул ей:
— Мэм…
— Извините за беспокойство, офицер. — Алекса мучительно сглотнула. Словно догадавшись о том, что Ник не сможет сам ничего вразумительно объяснить, она начала: — Мой муж подумал, что кто-то проник в дом, но во всем виновата я. Я спрятала собак в комнате для гостей. Думала, что там он их не найдет, а они посреди ночи, наверное, подняли шум, и он решил, что к нам забрался вор.
Ник закрыл глаза. Какое позорище!
— Алекса, давай просто… — попытался вмешаться он.
— Нет, Ник, позволь мне закончить. Видите ли, офицер, мой муж не любит животных, а я на добровольных началах помогаю одному из приютов. Иногда беру на ночлег подобранных на улице собак, и в этот раз я не хотела, чтобы муж знал об этом, а потому привела их домой потихоньку, тайком от него.
Полицейский посмотрел на Ника и учтиво осведомился:
— Вы не заметили, что в одной из ваших комнат полно собак, сэр?
— Она услала меня наверх! — с раздражением ответил Ник.
— Ясно.
— В общем, мой муж все-таки их услышал и позвонил в «девять-один-один». Он хотел сам проверить, что происходит внизу, и наткнулся на собак, очумел от злости и начал орать. Тут прибежала я, мы чуть не подрались, а потом уже приехали вы…
Полицейский взглянул на валявшуюся на полу бейсбольную биту.
— Сэр, вы хотели напасть на взломщика с одной этой битой?
Ник не понимал, почему он вдруг почувствовал себя виноватым.
— Я позвонил в полицию, — пожал плечами он, — но рассудил, что и сам смогу обезвредить бандита.
— У вас нет оружия?
— Нет.
— В следующий раз, когда заподозрите вторжение, я настоятельно рекомендую вам позвонить нам, а затем запереться вместе с женой в комнате и там дожидаться нашего приезда.
Ник вскипел, но сдержался и кивнул:
— Разумеется.
Полицейский что-то записал себе в блокнот.
— Мэм, вы точно управитесь сегодня с вашими собаками?
— Да, мы все утрясем.
— Тогда я поеду. Мне нужны кое-какие данные для отчета.
Он произвел краткий опрос, записывая информацию в блокнот, и, уходя, ласково потрепал по голове черного лабрадора, не удержавшись от улыбки:
— Симпатяги! Вы занимаетесь таким замечательным делом, миссис Райан. Было бы обидно, если бы этих бедняг усыпили.
Алекса так и расцвела от его похвалы.
— Спасибо вам!
— Доброй ночи.
Вежливо кивнув на прощание, полицейский скрылся за дверью. Ник запер засов, затем обернулся к жене.
* * *
Алекса не собиралась дожидаться мужниных причесанных извинений. Она догадывалась, что Ник уже успел заготовить длинный перечень объяснений. Он поддался безумию и потерял власть над собой. Дефицит секса вынудил его домогаться жены — и к черту последствия! Но теперь, когда полицейские устроили ему холодный душ, он еще раз все взвесил и решил, что в интересах их обоих будет воздерживаться от постельных отношений. По крайней мере, так записано в их договоре. К тому же их брак изначально оговорен как фиктивный. Так что все это не взаправду.
Чувственный туман рассеялся, оставив после себя тупую ноющую боль. Появление полисмена Алекса расценила как перст судьбы. Мать-Земля наконец-то вмешалась и протянула ей руку помощи.
— Алекса…
— Нет.
Она требовательно вскинула руку, и Ник выжидающе замолчал.
Алекса осознавала, что сегодня ее чувства к Николасу Райану пересекли опасную черту. Все вдруг спуталось и утратило иллюзорность. Но она храбро посмотрела правде в глаза и проглотила ее, словно горькую пилюлю: если она согласится спать с Ником, то все сразу изменится — для нее, но не для него. Она влюбится очертя голову, а он просто позабавится ею. И к концу года она останется с разбитым сердцем, а он уйдет прочь, даже не оглянувшись. Однако еще одна мысль прямо-таки оглоушила Алексу: если он попросит лечь с ним в постель, она не сможет ему отказать.
Алекса не удержалась и содрогнулась от стыда. Под ласками Ника она уже не властна над своими гормонами. И она даже не может пообещать себе, что в будущем подобное ни разу не повторится. Но Алекса точно знала одно: она ляжет со своим мужем в постель при условии, если он сам попросит ее об этом. Она хотела, чтобы он с ума сходил по ней, чтобы распалился, разгорячился, возбудился до того, что от одного ее касания готов был бы лезть на стенку. Точь-в-точь как сегодня. Но тогда она не приняла бы никаких оговорок: ни дурного настроения, ни бессонницы, ни алкоголя. Ей нужен был бескомпромиссный, запредельный, исполненный страсти секс, чтобы Ник в трезвом уме восхищался только ею одной. Без единой мысли о Габриэлле. Или об окончании воздержания.
Алекса хотела, чтобы Ник принадлежал только ей. И тем самым она сама, как говорится, вбивала гвоздь в крышку своего гроба, потому что нынешним вечером она в очередной раз не смогла удостовериться в том, что Ник желает спать именно с ней.
Она уныло поздравила себя с тем, что рассуждает вполне логично — под стать мужу. Если ей нельзя спать с ним, значит надо по-прежнему отталкивать его от себя и все так же балансировать между дружбой и вожделением. Устав от борьбы, она выбрала тактику честности напополам с обманом, как в горячем пунше: лекарство действует лучше, если его смешать с ликером.
— Ник, прости меня. — Алекса выпрямилась, окутав себя невидимым облаком собственного достоинства. — Я спрятала от тебя собак и в этом была неправа. Я сейчас все здесь приберу, а утром верну их в приют. Если они снова обратятся ко мне с просьбой, я тебя обязательно поставлю в известность, и мы вместе найдем компромиссное решение.
