ж тогда? – не понял мужчина.
Янина совсем не хотела общаться со мной, но я всë ещë надеялась, что она запомнила, как связаться со мной. Мне было грустно оттого, что не додумалась написать об этом на бумаге и передать подруге. Но я и не была уверена, что Янина оставила бы лист себе, а не выбросила по пути. Возможно, она даже не приняла бы его.
– Не надо сейчас, – тихо обращался Каиль к брату и перекрестил ладони, показывая, что пора сворачивать разговор.
Калеб намëк понял и принял. Я благодарно закрыла глаза и положила руки на стол. Каиль накрыл мои кисти своими и легонько сжал. Мы недолго посидели в тишине.
– Ураган вернулся! – откуда-то из дома послышался голос Калеба.
Каиль непристойно выругался, чем привлëк моë внимание, заставив выйти из задумчивости. Я вопросительно взглянула на него. Каиль не успел ответить. Я услышала, как распахнулась входная дверь, а по полу быстро, почти яростно простучали каблуки, но они не принадлежали Маргарет.
– Уйди с дороги, – прошипела Агата где-то в коридоре, а потом быстро поднялась по ступеням.
– И тебе доброго дня, – отозвался Калеб устало.
– Сваливаем, срочно, – прошептал Каиль и поманил меня за собой.
– Моя сумка наверху.
– Калеб, отправишь потом еë сумку посылкой?
– Не вопрос.
– Нет, она мне нужна, – запротестовала я.
– А вот и нет. Обойдëшься пару дней, – уверенно сообщил Каиль и потянул меня к выходу.
– Каиль? Ты дома?.
Юноша открыл входную дверь в то же мгновенье, что сверху послышался голос. Мы сбежали.
И только спустя около часа я сумела доконать парня вопросами о том, с чего вдруг он так боится свою сестру.
– Агата невыносима, – признался Каиль морщась. – Ты никогда не жила с ней под одной крышей. Потому и не понимаешь.
– О, зато знаешь ли ты, какого это делить комнату с кем-то ещë?
– Алиса куда лучше.
– Я не про неë. Жизнь в приюте – это вовсе не праздник. Если есть что-то, что тебе дорого, оно всегда должно быть с тобой. Даже ночью, иначе с вещью можно попрощаться. Навсегда.
– Ну, ладно, Стрекоза. Представь, что сколько бы тебе ни было лет, с тобой общаются так, словно какаешься в пелëнки, а ешь, размазывая пюре себе по лицу? Что если, даже когда ты смотришь на свою сестру, достигнув одного с ней роста, она продолжает смотреть на тебя сверху вниз? Когда постоянно поучают, даже как одеваться правильно велят?
– Проходили.
Юноша скрежетнул зубами. Я скрестила руки на груди.
– Знаешь, что, скажи лучше, хочешь ещë куда-нибудь сходить?
– Каиль! Не пытайся сменить тему.
– А то что? – его губы растянулись в улыбке.
Я чуть не задохнулась, не понимая, что ответить. Он рассмеялся и погладил моë запястье большим пальцем. От этого движения я растерялась ещë больше. Совсем позабыла, что мы держались всë это время за руку. Я опустила взгляд на наши переплетëнные пальцы, а когда вернула на юношу, то заметила за ним движение. Фигурка девушки, прошедшей и остановившейся на достаточном расстоянии от нас, вызвала боль в горле. Каиль, заметив мою перемену, обернулся. Выражение его лица стало строже, а рука крепче сжала мою. Девушка неуверенно двинулась к нам.
– Пошли, – скомандовал Каиль.
Я не шелохнулась.
– Дафна, – грустно приветствовала Янина. – Прости, за вчера.
– Простить? – Каиль заслонил меня. – За что же? Так бывает, пути расходятся.
Он обогнул девушку, не выпуская моей руки, но я не пошла.
– Всë хорошо, – хрипло проговорила я.
– Правда? – Янина натянуто улыбнулась. – Как хорошо. Я думала, будет сложнее, – она нервно хохотнула. – Знаешь, там были ребята из моей команды. Я никак не могла поговорить с тобой при них. Зато теперь могу.
Я кивала, давая Янине знать, что понимаю. Глен вон тоже, найдя себе новую компанию, не очень желал поддерживать общение со мной.
– Мы можем пообщаться вдвоëм?
– О, я не помешаю, – заверил Каиль.
Янина цокнула языком. Я видела, что она хочет поговорить со мной, и мне очень хотелось того же. Поэтому я попросила у неë немного времени и отвела юношу в сторону. Он удивлëнно последовал за мной и скривился, пока я просила его об этой маленькой услуге.
– Нет, – произнëс твëрдо.
И тем не менее именно он предложил нам зайти в одно из местных заведений, чтобы посидеть спокойно за столиком. Мы выбрали менее многолюдное и зашли в самую глубь.
Мы уселись в уголке, подальше от других людей. Янина накрыла голову капюшоном. Распущенные волосы неухоженно торчали из-под него. Заветренные губы всякий раз кривились, стоило ей посмотреть на Каиля. Тот делал вид, что не обращает внимания на нас и полностью поглощëн разрисовыванием бумажной салфетки.
– Так ты продолжаешь учиться?
– Да.
– Глен тоже?
– Да.
– Как вы?
– Хорошо. Только мы почти не общаемся больше. Тебя устраивает твоя жизнь?
– Да.
Мы замолчали. Я опустила взгляд и заметила, что Каиль положил левую руку под стол, ладонью вверх. Стараясь не думать, что делаю, я сжала еë ухватившись. Каиль сложил пальцы поверх моей кисти.
– А с чего бы ни устраивала? – вопрос Янины прозвучал грубо, с вызовом. – Я наконец встретила тех, кто меня понимает.
– И зачем же сегодня подошла к нам? – заговорил Каиль.
– А я и не к тебе подошла, – столь же холодно ответила на его вопрос Янина.
Я лишь вздохнула. Они только рычали друг на друга. Мне же хотелось пообщаться в более спокойной обстановке. Будто читая мои мысли, Каиль сказал, что ему надо отойти. Он смял салфетку и встал из-за стола. Спустился по лестнице на нижний уровень, куда указывала стрелка в туалет.
– Твой парень всегда такой дëрганный?
– На самом деле, вовсе нет, – я почувствовала, как зарумяниваются щëки. – Прости, не знаю, что с ним случилось.
– Ладно, – Янина сморщила личико. – Скажи, учиться так охрененно, как говорят? Или это обычный лекторий?
Я посмеялась. И рассказала, что занятия сильно отличаются от тех, к которым нас приучили в приюте, а задают ещë больше. Я понимала, что отделение лекарское подругу не очень волновало, а потому старалась рассказать ей о том, что знаю про военку. Конечно, говорила я, об этом лучше спрашивать у Каиля. Янина округляла глаза и кривилась, сообщая, что с ним она общаться точно не намерена. Подруга охарактеризовала его как богатенького сыночка, привычного ко всеобщей любви. И я не могла с ней не согласиться. Хотя и убеждала, что он вовсе не зазнайка.
Общаться вдвоëм было легко. Мы словно перенеслись года на два назад, когда и разговоров о поступлении не было, но потом она вдруг заговорила о том, как познакомилась с Пешками. И чем чаще я слышала «семья», тем чаще понимала, что того времени больше нет. Янина поделилась, что приняли еë не сразу. Она добивалась их одобрения, но ни о чëм не жалеет. Эта жизнь еë не то что устраивает. Пешки – лучшее, что когда-либо было в еë жизни.
– Но это хорошо, мы обе нашли то, что нравится.
– Да, конечно, –
