проходов тележку местного работяги, то занервничала.
– Если нас сейчас застукают, – начала я, но была перебита смехом. – Эй, ты чего?
– Нас некому застукать, – Каиль выглядел довольным собой. – Виноградник принадлежит моей семье. Угощайся, ягоды поспели. К тому же мы не съедим слишком много, а значит хватит на всë, чем занимается мама.
– А чем она занимается?
– Готовит вино, а из оставшихся ягод и косточек делает какие-то кремы. Женщинам нравится, кажется, крема раскупают даже быстрее вина.
Юноша набрал ещë немного винограда и уселся прямо на траву. Я опустилась рядом с ним. Вокруг пахло сладостью сока, а ещë жужжали насекомые. Виноград оказался сладким и сочным. Я боялась запачкаться, но Каиль успокаивал, что мы всегда можем умыться здесь же. Возле виноградника стоял небольшой домик, в котором и проводились основные работы, а за ним прятался колодец. Каиль спокойно рассказывал мне о том, что в детстве его мать часто брала сюда с собой. Так что он мог бы и с закрытыми глазами по винограднику бродить не заблудившись. Я слушала, ела ягоды и смотрела на его профиль. Хотелось потянуть за тесëмки повязки.
– Зачем ты прячешь глаз, если с ним всë в порядке?
Каиль замолчал. Я видела, как он сжал челюсти. Посмотрел куда-то вдаль.
– Никто не скрывает глаз, если с ними всë в порядке, Стрекоза. Также хуже видно.
– Вот и я удивляюсь.
– Давай честно, – Каиль наконец вновь посмотрел на меня, – ты мне нравишься. Я бы хотел встречаться с тобой. Можешь даже называть нашу прогулку свиданием, если хочешь. Я не отговариваю тебя от встречи с Яниной, даже помогаю. И я не спрашиваю, почему это так важно. Не спрашиваю, зачем столько времени проводишь с тем заучкой в очках. От тебя прошу только не лезть к моим глазам. Неужели много?
– И никому не говорить, что мы пара.
– И это тоже, – согласился юноша.
Я поджала губы. Тон, которым Каиль произнëс последнюю фразу, звучал до обидного резко. Сжав и расслабив кулачки, я придвинулась к юноше и села так, чтобы наши колени соприкасались.
– Ты мне тоже очень нравишься, – после раздумий сказала я. – И поэтому я хочу больше знать о тебе. Сложно что ли? Я-то не болтушка. Никому не стану рассказывать, что у тебя под повязкой. Можешь не показывать, просто скажи. Что случилось?
– Родился я, вот что случилось.
Я ждала продолжения, но Каиль, кажется, больше ничего говорить не собирался. Я молчала, он тоже. Я наклонилась, заглядывая ему в лицо. Юноша улыбнулся.
– Помнишь, ты с Калебом спорила, что у стражей иногда дети рождаются с одним цветом глаз, а он шутил, мол бывает, но точно не с чëрным?
– Да.
– А ты всë ещë думаешь, что бывают?
– Конечно, если в семье… – я замолчала.
Каиль улыбался шире. Я только хотела сказать: «покажи», как сгрëб меня в охапку и усадил к себе на колени. Я и пискнуть не успела, а он уже развернул меня к себе спиной и так обнял, ткнувшись лицом в моë плечо.
– Ну вот и верь, – заключил юноша и поцеловал у основания шеи.
Я затаила дыхание. Каиль нежно касался моей шеи. Он обнимал меня за талию, а едва ощутимые поцелуи поднимались к мочке моего уха.
– Не забывай дышать, – горячо выдохнул он.
Я вздрогнула и вдохнула со звуком. Каиль рассмеялся, а по моим щекам и ушам расплылся жар стыда. Захотелось вырваться из его рук и ударить за смех. Юноша держал крепко. Отсмеявшись он тихо сообщил в мои волосы, что теперь точно знает, что мне нравится.
– Пойдëм уже отсюда.
– На арену ещë рано, Стрекоза. Не торопись.
– Пойдëм ещë куда-нибудь.
– Мне и здесь хорошо, – нагло заявил Каиль.
И тем не менее он встал и помог подняться мне. Мы оказались лицом к лицу. Мои руки в его.
– Сними повязку, – не унималась я.
Каиль лишь покачал головой.
– Какая недоверчивая. Давай дома?
– Правда, снимешь?
– Ну, конечно.
– А Калеб знает, что у тебя глаза… Ой, прости, конечно, он знает. Но почему ты прячешь? Я не понимаю.
– Да потому, – Каиль погладил меня по локтям, – что мало кто верит в то, что страж с чëрными глазами может оказаться просто стражем. И их не переубедить, даже если сказать, что я таким родился, а не приобрëл эту особенность с возрастом. Понимаешь?
Думаю, я понимала, о чëм он говорил. И когда Каиль отпустил меня, подалась к нему и обняла, вдыхая приятный аромат миндаля и цитруса, к которым теперь примешалась виноградная нота. Мне хотелось как-то показать юноше, что я ему сочувствую. Прятать глаз приходилось из-за глупости фанатиков, верящих в перерождение. И тех, кто на этой вере играл. Какие у него хорошие родители, что помогли Каилю всë скрыть! Они защищали его и оберегали всю его жизнь. На моей защите всегда была только Янина.
– Я тебе завидую, – призналась я.
Каиль хихикнул и потрепал меня по волосам.
Мы ушли от виноградника молча, но теперь это не было в тягость. Я думала о том, что узнала, а ещë снова нервничала и потому теперь уже сама хваталась за руку юноши. Он не сопротивлялся, но смотрел на меня так, будто готов отвести к себе домой, стоит мне только заикнуться, что испугалась, передумала. Поэтому я молчала и старалась на него не смотреть. Мне нравилось, что Каиль так заботится обо мне, но сходить на арену было важно. Даже если Янины там не окажется, хотя я и надеялась на обратное.
Побродив по городу мы, когда опустился вечер, подошли к арене. Я помнила, как меня не впустили в прошлый раз, когда пришла одна, но пугало не это. Руки вспотели, я остановилась и не могла сделать ни шагу к зданию. Каиль никак не комментировал мою цепкую хватку за подол его рубашки. Наоборот, приобнял меня за плечо и чмокнул в висок, словно подбадривал или сообщал, что готов к любому решению. Я посмотрела на него, ища поддержки.
Каиль словно о чëм-то задумался. Он сказал, что Калеб, возможно, уже внутри. Каиль знал, где любил садиться его брат, а потому обещал без труда отыскать нужный столик и занять его, даже если тот пуст. К тому же, говорил он, там прекрасный вид на бойцов. Близко и безопасно.
Мы стояли на улице. Я переминалась с ноги на ногу и всë никак не находила в себе сил зайти. Хотя бы просто подойти ко входу. Стыдно признаться, втайне надеялась, что Каиля пропустят, а меня даже в его компании – нет. Развернут на месте и скажут, что слишком маленькая для их заведения. Не знаю, чего хотела больше: попасть внутрь или сбежать. Я озиралась по сторонам. Наблюдала, как внутрь заходят новые лица. Цеплялась за Каиля и останавливала его каждый раз, когда тот делал вид, что куда-либо
