головой.
– Просто посмотри, – предложил юноша и взял мою ладонь в свою. – Всë хорошо, я рядом. Помнишь?
Я выдавила улыбку и, затаив дыхание, обернулась. Девушка как раз появилась из-за деревянной двери и гордо осмотрела зал. Она скользнула мимо нашего столика, не заметив для себя ничего интересного. Я понимала, что лампы, висевшие над ареной, вероятно, мешали смотреть вверх. Должно быть они превращали зрителей в густые тени-силуэты. Иначе бы, уговаривала я себя, она бы обязательно заметила меня. Янина ухмылялась совершенно по-звериному. Удлинëнные чëрной подводкой глаза добавляли еë образу хищности.
Каиль обнял меня за плечи и поцеловал за ухом.
– Думаю, с ней всë будет хорошо, – сказал он.
– О, я ещë не видел, чтобы эта девчонка проигрывала! – поддакнул Калеб. – Она?
Я не ответила. Не могла шевельнуться. Глашатай огласил начало боя.
Боец, спрятавший лицо за маской, вооружился двумя закруглëнными ножами, по одному в каждую руку. У Яны в руке сверкнул обоюдоострый кинжал длиной около полуметра. Я хорошо помнила подобный. Год назад мы с Яной смотрели на такой у проезжих воинов. Их было трое, двое мужчин и женщина. И вот у неë на бедре висел он. Янина разве что слюни не пускала на это орудие. И когда хозяйка кинжала заметила заинтересованность, подозвала подругу к себе и разрешила подержать акинах в руках. Помню, Янина после ещë бегала к той воительнице, расспрашивала о жизни наëмницы. Тогда яснее ясного стало, Янина для себя не видела и не увидит.
Там на арене, она доказывала правильность своего решения. Я видела, как движется девушка, плавно и шустро, как танцовщица на празднике. Только если вокруг них развеваются ленты, то Яну сопровождала пролитая кровь и блеск стали. Они с Демоном то наскакивали друг на друга, то отступали. Ни один не желал сдаваться. Оружие со звоном сцеплялось и отскакивало. Девушка выгибалась, уклоняясь от ударов соперника, а он точечно загонял подругу к стене. Я испугалась за неë. Пододвинулась ближе к борту и ухватилась за его край, словно это могло как-то помочь. Наклонилась, подалась вперëд, вглядываясь в пляску по деревянному полу. И боялась совершенно зря. Янина выбила оружие у Демона. Тот воздел руки кверху и дал знак, что продолжать бой не намерен. Он отдал победу ей и поклонился так, словно этот бой не с настоящим оружием, а тренировочный, в стенах какой-либо академии.
– Думаешь, он обучался, как мы с тобой? – подал голос Калеб.
– Ну, ты же выходил на арену, но я его не узнаю. Не из нашей, – уверенно ответил Каиль.
Как только перед Яниной открыли тяжëлую дверь, я вновь подскочила со своего места и схватила Каиля за руку.
– Идëм, пожалуйста, вдруг она уйдëт.
Мы вместе обогнули зал и подобрались к лестнице, по которой бойцы спускались и поднимались после боя. Янина уже ступала от лестницы куда-то в зал. Я ускорилась, оставив Каиля позади.
– Яна! – позвала подругу, подбегая к ней.
Она обернулась и взглянула на меня. Остановилась. Я тоже, всего в шаге от неë. Мне хотелось обнять еë, но я не смела. Взгляд. которым девушка наградила меня, мог заморозить любого быстрее самого дикого ветра с острова. Я не понимала, чем заслужила еë пренебрежение. Янина хмыкнула и без ответа отвернулась от меня, готовая уйти.
– Янина, подожди, пожалуйста, – умоляла я.
Не помню точно, что именно я ей говорила. Кажется, просила простить меня. Говорила, что хочу общаться с ней. Со стороны моя сбивчивая речь напоминала мольбу отвергнутой, но плевать. Янина сказала мне немного:
– Ты думаешь, я злюсь на ту глупость? Нет, Дафна, просто мы разные. Ты слишком рафинирована, вот и всë. А теперь уйди, потому что меня ждëт семья.
Она была готова уйти, но подошëл Каиль. Он как бы случайно задел девушку, и я заметила, как Янина вздрагивает от холода. Она удивлëнно посмотрела на юношу.
– Что ты творишь? – испуганно и в то же время зло произнесла Янина.
– Ой, простите, – заговорил Каиль извиняющимся тоном. – Я плохо управляю своей силой. Иногда могу случайно заморозить человека. Правда, Дафна? Еë вот дважды подмораживал.
– И всë? – Янина смотрела на меня, сбитая с толку.
– Ну, – Каиль взял меня за руку и сильнее необходимого сжал ладонь, отчего я на мгновенье запнулась. – Ну, да. Вроде, только дважды.
Янина нахмурилась, всматриваясь в виновато улыбающегося юношу, а он резко отвернулся от неë ко мне лицом, встав между.
– Калеб говорит, что уже уходит, и если мы не пойдëм за ним сейчас, то ночевать придëтся на улице, – он обернулся к Янине. – Прости, но я украду Дафну.
Каиль потянул меня за собой раньше, чем девушка сдвинулась со своего места. Я видела, как к ней подошëл другой Пешка. Он наклонился и что-то, видимо, спросил про нас. После народ скрыл от меня их пару. Каиль вëл на улицу.
Только там я остановилась и потребовала о Каиля того же. Я не знала, злиться на него или плакать. Брови нахмурены, губы задрожали. Увидев меня в таком состоянии, Каиль отпустил мою уже начавшую ныть руку. Он взял моё лицо в горячие ладони и приподнял так, чтобы я смотрела точно на уровне его глаза. Наклонился и поцеловал, нежно и в то же время жадно. Я задрожала, позволив слезам покатиться из глаз.
– Это от напряжения, – оправдывалась перед ним.
– Идём домой, – шепнул в губы. – А завтра решим, что мне с тобой делать, Стрекоза.
– Каиль, ты ведь неслучайно, да? Что ты прочëл?
– Ничего серьëзного, – отмахнулся он. – Всего лишь воспоминание из вашего общего детства. Просто какая-то игра.
Я всмотрелась в лицо юноши. Кажется, он говорил правду.
– Вот про Калеба я соврал. Прости, не понравилось, как ты выглядела, словно вот-вот заплачешь, – он покачал головой. – На самом деле он уже свалил и совсем не домой. Сказал, что даже не знает, ночью вернëтся или утром! Пойдëм?
Я покорно двинулась следом, и через некоторое время мы вошли в затихший дом. К комнате юноши крались почти на цыпочках, чтобы не побеспокоить уже спящих его родителей. И только там с громким щелчком был включён свет. Каиль сбросил наши сумки в кучу возле кровати, он решил, что тащить матрац через весь дом будет слишком громко, посреди ночи-то. Тем более неудобно и шумно расстилать мне в гостевой комнате. Он сетовал, что не озаботился о постели для меня днëм.
– Что поделать? И я бываю забывчивый, – покивал юноша.
И потому он скомандовал мне забираться на его софу. Юноша напоследок окинул свою комнату, будто боясь в ней заблудиться, вырубил освещение и тоже забрался под одеяло. Рядом со мной. Я шумно вдохнула.
– Тише ты, – шутливым голосом попросил он.
– Я и так молчала, – прошептала.
– Я и не про болтовню.
Он поцеловал меня в висок и пожелал спокойной ночи. Мы лежали
