И вдруг Харитон запнулся. Он увидел Куманина и оторопело заморгал, уставясь на его показавшуюся ему знакомой физиономию.
Усмехнувшись, Куманин отошел от Харитона: на крыльце появился инженер Васильянов с секретаршей. Он обошел собравшихся, приглядываясь к каждому, и, отобрав несколько наиболее здоровых парней, сказал сопровождавшей его девушке с блокнотом:
— Этих — на укладку рельсов, к Снегиреву. — И, обратившись к остальным, спросил: — Плотники есть?
Вышло вперед еще несколько человек.
— Перепишите их, Клавочка.
Он подошел к Куманину.
— Что умеешь?
— Все умею.
— Ну уж и все, — подозрительно усмехнулся Васильянов.
Куманин усмехнулся в ответ.
— Кочегар на паровоз мне нужен, — сказал Васильянов. — Кочегаром пойдешь?
— Кочегаром? А чего не пойти. Можно и кочегаром.
А дотошный мужичонка все не отставал от растерявшегося Харитона, опасливо разглядывавшего Куманина.
— Неужто баба, — недоверчиво расспрашивал мужичонка, — и пнем прикинуться могла?
— А вот и могла! — не отрывая взгляда, огрызнулся Харитон.
— А кто видел? — допытывался любопытный слушатель.
— Кто-кто!.. — огрызнулся Харитон. — Люди видели!
И, не дожидаясь, когда Куманин вновь обратит на него внимание, хлестнув лошадь, выехал за ворота.
Суббота и Зимин уже без повязки на глазах, ведя лошадей под уздцы, вышли из густого ельника на пригорок, откуда Зимину открылась обширная поляна с несколькими приземистыми, крытыми соломой бревенчатыми избами с крохотными подслеповатыми оконцами. Избы окружал высокий, в полтора человеческих роста, забор. А над всем этим странным поселком возвышалась высокая скала, поросшая лесом.
Зимин оглянулся на Субботу.
— Где мы? — спросил Зимин.
— А этого я тебе не скажу, Кирилл Петрович. Извини — не скажу. Божьи люди тут живут.
Высокий рыжебородый мужик распахнул ворота.
— Силантий?! — узнал его Зимин.
— Здравствуй, офицер! — глядя исподлобья, ответил Силантий.
Зимин увидел черные приземистые избы, стоявшие как бы по кругу, а в середине, на неширокой, поросшей травой площади, возвышалось небольшое строение с крестом на крыше — не то часовня, не то церковь.
Навстречу им, через площадь, помахивая прутиком, шел артиллерийский поручик Губенко, в сильно поношенном кителе, без погон, но тщательно выбритый, с аккуратно подстриженными усиками.
— Да… божьи люди… — мрачно усмехнулся Зимин, поглядев на Субботу.
Они подошли к избе, выделявшейся среди других своими размерами, с крытым двориком и крепкими, окованными железом, воротами и калиткой.
— Марфа! — крикнул Суббота. — Отвори.
Калитка открылась, и из нее выглянул белобрысый мальчуган лет четырех. За ним вышла Марфа, жена Субботы, высокая, по-прежнему статная.
Она кивнула Субботе, с нескрываемым удивлением посмотрела на Зимина.
— Тася где?
— К лошадям пошла, — ответила Марфа.
— Позови, — сказал Суббота и, дернув мальчонку за ухо, подмигнул Зимину. — Вот он, живой календарь — сколько я тебя поджидаю. Аккурат с его рожденья.
Они вошли в избу, обставленную тяжелой городской мебелью, с темными старинными иконами в углу. Зимин с удивлением разглядывал неожиданную в таком месте обстановку, когда в дверях показалась девушка в длинной деревенской юбке, в платке, по-крестьянски опущенном на глаза.
— Тася! — негромко окликнул ее Зимин.
Девушка стояла в дверях, и лицо ее оставалось в тени. Но сомнения не было — это была Тася.
Стоя в дверях, Марфа сочувственно глядела на Зимина.
— Тася! — крикнул Зимин, бросился к ней, но Тася смотрела на него, не узнавая, и он остановился.
— Здравствуйте, — сказала Тася и поглядела на Субботу, как бы спрашивая — кого он привел в дом. Суббота вздохнул и отвернулся.
— Ты не узнаешь меня, Тася?
Тася вглядывалась в Зимина. На мгновение Зимину показалось, что она узнала его. Но Тася покачала головой.
— Я Зимин! Кирилл Зимин! — закричал он срывающимся голосом.
— Зимин? — повторила Тася.
Казалось, она делает попытку вспомнить это имя, но безуспешно. Зимин беспомощно обернулся к Субботе. Тот развел руками.
— Я пойду… — нерешительно произнесла Тася. Суббота кивнул, и Тася вышла.
— Не помнит ничего. Все как есть забыла, — сказал Суббота. — Я думал, тебя узнает. Ан нет… Не помнит.
— Ее надо лечить, — взволнованно, все еще глядя на дверь, возле которой только что стояла Тася, сказал Зимин. — Я ее увезу, немедленно!
— Увезешь… — прищурившись, сказал Суббота и, поигрывая цепочкой, на которой висело пенсне, уже твердо добавил: — Я свое слово сдержал, Кирилл Петрович. Теперь твой черед.
Солнце уже поднялось, но все еще скрывалось за лесом, и только деревья на скале, нависающей над поселком, золотились от невидимых его лучей.
Суббота стоял возле навьюченных лошадей и придирчиво проверял снаряжение. Силантий, хмуро поглядывая из-под рыжих насупленных бровей, подал ему два ружья. Суббота внимательно осмотрел их и испытующе поглядел на приближающегося к нему Зимина.
— Ну что, так и не вспомнила она тебя, Кирилл Петрович? — покосился на него Суббота.
— Не вспомнила.
— Познакомитесь заново, — мужчина ты видный, — игриво подмигнул Суббота и тут же переменил тон. — Ты не думай, Марфа за ней приглядывала, никого к ней не допускала. Девка она разумная, ничего не скажешь. А вот что допрежь было, все из памяти вышибло.
Зимин промолчал.
— Ну с богом! — сказал Суббота и протянул ему ружье.
Зимин взял ружье.
— Смелый ты человек, Суббота.
— Волков бояться — в лес не ходить, — усмехнулся Суббота и увидел, что к нему от ворот бежит Прошка — тот самый парень, который завязывал глаза Зимину.
— Погоди, Кирилл Петрович, — сказал Суббота и отошел с Прошкой в сторону.
— Солдат в городе объявился, — сказал Прошка.
— Какой еще солдат?
— Что с экспедицией ходил… Харитон сказал — Куманин фамилия.
— Харитон где его видел?
— На железке. Кочегаром на паровозе работает.
— Губенко ко мне! — крикнул Суббота и, обернувшись к Зимину, сказал: — Отдыхай, Кирилл Петрович! Откладывается наш выезд. — И быстро вышел со двора.
Зимин поглядел ему вслед, поднялся, но, едва прошел несколько шагов, остановился. Ему послышалось, что кто-то назвал его имя. Он огляделся. Никого не было. Заглянул за сарай. Там, прижавшись к старым, покрытым зеленой плесенью доскам сарая, стояла Тася.
— Кирилл… — тихо сказала Тася.
