Еще одна интересная история рассказывает об участии Хаттори Иэнаги в войне с Минамото. Как верный вассал, во время боевых действий он вместе со своим отрядом постоянно находился при Тайра Томомори, пережил страшную битву при Данноуре, после чего бежал на родину в Ига. Там он укрылся в тайной деревне Ёно на западе провинции. В Ёно он принял новую фамилию Тигати и так избежал ареста. В этих поступках прослеживается характерный обычай ниндзя, которые считали, что умирать вместе с господином совсем необязательно, важнее сохранить жизнь для будущей работы.
Интересно и другое. Дело в том, что поражение Тайра отнюдь не подорвало позиций Хаттори, так как Хаттори Ясукиё, родной сын Хэйнайдзаэмона, заранее присоединился к Минамото и после их победы получил все владения, принадлежавшие его отцу, сражавшемуся на стороне Тайра. Иными словами, Хаттори заранее устроили всё так, что при любом исходе войны они ничего не теряли!
Семья ниндзя Момоти выходит на сцену
К периоду войны Гэмпэй относится и появление на исторической сцене другой знаменитой семьи ниндзя из Ига — Момоти. Впервые эта фамилия всплывает в материалах о строительстве монастыря буддийской школы Сингон Тёкуган-дзи (ныне Эйхо-дзи). Согласно преданиям, император Сиракава в 1082 г. обратился к семье Момоти с просьбой выстроить этот монастырь в провинции Ига, что она и сделала, возведя его в селении Ходзиро в деревне Юсэй. После этого Момоти поселились в Ходзиро и построили там же собственную крепостцу в непосредственной близости от Тёкуган-дзи (фактически она примыкает к монастырю с одной стороны). Таким образом, уже на заре своей истории Момоти были довольно известной семьей, имевшей крепкие связи с центральной властью. К концу XII в. Момоти едва ли уступали по влиянию даже знаменитым Хаттори и, так же как и Хаттори, служили в дворцовой страже в столице.
Герб клана Момоти
Некоторые данные свидетельствуют, что Хаттори и Момоти были родственниками. Это подтверждается, в частности, сходством их фамильных гербов и преданий, описывающих происхождение этих гербов. Вот что рассказывается о гербе Момоти.
Когда Момоти Тамба Ясумицу (это имя носили многие представители семьи Момоти, поэтому нередко возникает путаница, кто из них что и когда делал) проходил службу в дворцовой страже (при каком императоре — неизвестно), в императорском дворце появилась злая лиса-оборотень. Она вывесила на небе семь лун и из ночи в ночь стала мучить императора. Ясумицу же был мастером стрельбы из лука и отважным воином. Однажды ночью он прицелился из лука и послал стрелу в одну из колдовских лун, и — чудо! — попал прямо в зловредную лисицу. Колдовские чары развеялись, и все пришло в порядок. Император восхитился отвагой Ясумицу, не побоявшегося вступить в схватку с нечистью, и щедро наградил его. После этого Ясумицу изменил родовой герб. С тех пор на нем на фоне семи звезд Большой Медведицы красуются оперения двух стрел, летящих навстречу друг другу.
Нет сомнений, что эта история была придумана гораздо позднее, чем жил пресловутый Момоти Ясумицу (в ней смешаны два сюжета японского фольклора: предание о храбром воине Минамото Ёримицу и легенда о девятихвостой лисице), особенно если сравнить ее с довольно реалистичной историей герба Хаттори. Однако важно отметить само появление этой легенды. Возможно, она была сфабрикована в период выделения Момоти из рода Хаттори с целью доказать независимость и высокое происхождение этого рода. Это могло быть проделано после поражения Тайра в войне Гэмпэй одной из ветвей Хаттори, желавшей обособиться от Хаттори Хэйнайдзаэмона Иэнаги, запятнавшего себя сотрудничеством с побежденными.
Точно не известно, к кому присоединились Момоти в период войны Гэмпэй — по одним сведениям, к Минамото Ёриёси, по другим, — к Тайре Кагэмасе. Это не может не напомнить нам хитрый ход семьи Хаттори, одни члены которой встали на сторону Тайра, а другие — на сторону Минамото. И это очень важно, так как, по преданиям жителей Ига, Момоти уже в то время практиковали искусство ниндзюцу, которое они якобы изучили у ямабуси из так называемых «49 обителей Ига», которые располагались совсем неподалеку от Ходзиро.
Глава 5. Ниндзюцу и дзэн-буддизм
В эпоху Камакура (1192–1333) в Японии широко распространяется дзэн-буддизм. Эта школа оказала колоссальное влияние на всю воинскую традицию Японии, и в том числе на ниндзюцу.
В ту же эпоху в Стране восходящего солнца появились акуто — «бандитские шайки». Они быстро переросли в отряды наемников, единственным средством существования которых стала военная служба. Так сложились предпосылки для существования самой профессии ниндзя и для возникновения «шпионских бюро» на основе нескольких старинных кланов, издревле пестовавших искусство шпионажа.
Проникновение дзэн-буддизма в Японию и его влияние на ниндзюцу
В популярной литературе по ниндзюцу нередко можно встретить утверждения, что самурайское военное искусство развивалось под влиянием дзэн-буддизма, а ниндзюцу — под влиянием сюгэндо и эзотерического буддизма. Такое противопоставление совершенно неправомочно. Оно опирается на ложную концепцию противостояния культуры самураев и ниндзя, о чем ранее уже шла речь. В действительности, ниндзюцу испытало огромное влияние со стороны дзэн-буддизма, но об этом чуть позже. А сейчас — коротко о сущности школы дзэн и его значении для боевых искусств Японии в целом.
Начало распространения дзэн в Японии совпало по времени с переходом власти в стране от родовой аристократии к военному сословию, которое остро нуждалось в новой идеологии и культуре. Дзэн отвечал запросам самураев. Поэтому покровителями дзэнских монахов стали главы таких военно-феодальных домов, как Нитта, Сиба, Уэсуги и даже сёгуны Минамото. Позже школу дзэн активно поддерживали правители из рода Асикага.
Вслед за признанием правящих кругов дзэн-буддизм добился большой популярности в среде профессиональных воинов. Принятие дзэн воинским сословием было закономерным. Суровые условия междоусобных войн, борьбы с киотоским двором и усмирения крестьянских восстаний требовали от самураев силы воли, самообладания и хладнокровия. Идеалом буси считалось не дрогнуть (внешне и внутренне) перед лицом опасности, сохранить способность трезво оценивать ситуацию. Самурай, несмотря ни на что, должен был идти прямо на врага, не отступая ни на шаг, не оглядываясь, не обращая внимания на своих соседей. Но как приобрести эти замечательные качества? Ответ самураи находили в учении и практике буддийской школы дзэн.
Основатель дзэн-буддизма Бодхидхарма (Дарума)
Проповедники дзэн утверждали необходимость постоянной работы над собой, умения выделить суть любой проблемы, сосредоточиться на ее разрешении и, невзирая ни на что, идти к цели. Они учили невозмутимости и сдержанности — на поле боя и в повседневной жизни, что для заносчивых самураев было подчас нелегко, и главное — провозглашали достижение нирваны (состояния абсолютного покоя) прямо посреди сансары (земной юдоли).
Особое значение для самураев имел акцент дзэн на развитии интуиции, мгновенного интуитивного ответа на любое изменение ситуации. Дзэнская методика совершенствования сознания позволяла лучшим образом развить эти качества. Для иллюстрации значения интуиции для воина приведу один пример из жизни великого мастера фехтования Камиидзуми Исэ-но ками Нобуцуны.
Однажды мастер, у которого было много врагов и завистников, возвращался домой поздно ночью. Вдруг он почувствовал надвигающуюся опасность. Не останавливаясь, Камиидзуми мгновенно обнажил меч и молниеносно очертил круг — и четверо злоумышленников рухнули к его ногам…
Подобные истории часто встречаются в преданиях боевых искусств. Они призваны демонстрировать эффективность просветленного сознания, рождающегося путем дзэнской тренировки, в подготовке воина.
Дзэн рассматривал бытие в существующем мире как иллюзию. Внешний мир эфемерен, он только проявление всеобщего Ничто, из которого всё рождается и куда всё возвращается. Поэтому наставники дзэн учили не цепляться за жизнь и не бояться смерти.
Множество историй, дошедших из феодальной эпохи, свидетельствуют о бесстрашии самураев. Так, в одном предании повествуется об одном князе, армия которого потерпела поражение в битве и была прижата врагами к пропасти. Не желая сдаваться на милость победителя, князь решил погибнуть как подобает истинному буси. «За мной!» — вполголоса сказал он и бросился в пропасть. И все его самураи, ни секунды не колеблясь, последовали за господином…
