Едва отдышались после Дархада – новое задание: десант на сопредельную сторону напротив Термеза. Зачистка приграничья от банд, а то они очень пристально поглядывают на знаменитый мост через Аму-Дарью.
И месяц, и два зачищали – почти научились воевать: сами не подставляясь, но душманов били основательно, без жалости – и Ухабов только руками разводил: наше дело правое…
Закончили зачистку в приграничных районах в одном месте и марш, марш… Мотомангруппа под командованием Ухабова участвовала в боевых операциях под Мазари-Шарифом, Андхоем, Шибарганом, Кайсаром.
Год на войне, другой заканчивается…
Вспоминает Александр Вишняков: «Наша мотомангруппа, словно пожарная команда, выполняла задачи то в одном, то в другом районе. И справлялась: Ухабов «рулил» без крика, без шума, но жестко, уверенно. Умел задействовать внутренние резервы: инициативу офицеров, авторитет сержантов, солдатскую спайку.
И личный пример… Первая операция в горах, не дорога, а козья тропа, а с нами три БТРа ползут, обдирая бока, скребутся… А впереди боевых машин идет… Ухабов. Идет по тропе и ведет за собой колонну.
Пошли группу саперов… Но саперы – своя братия, могут и проморгать противотанковую мину, а потому и страшновато. И не в минах скорее дело – офицер словно на канате тянет за собой бронетранспортеры, и попробуй струсь, если в пяти метрах командир.
Личная храбрость Ухабова помогала и выручала…
4Куфаб – это уже Памир, высота за три тысячи метров, излюбленное место для бандформирований.
Здесь они обжились: в горах их базовый район, а это – и их склады с боеприпасами и оружием, запасы продовольствия, подземные госпиталя, узел связи.
Устроились вполне прилично…
Сердобольных союзников у них предостаточно, а потому и матбаза у них вполне приличная. И ходоки они быстрые, и стрелки-снайперы, и чувство страха, по наблюдению офицеров, им неведом.
А мы?
В один из отщелков и «посадили» десантно-штурмовую группу Каракалинского погранотряда под командованием подполковника Валерия Ухабова.
Путь на «точку» один – вертолетами из Калай-Хумба (1 комендатура Хорогского погранотряда), других дорог нет: только горы…
Высадились… почти на голом месте, но им здесь жить, выживать, воевать. Начали с оборудования района обороны: капать тяжелее, чем воевать с душманами.
Но надо, и Ухабов настойчиво требовал от начальников застав, минометного взвода, связистов – копать, копать. И копали… между боями, хлесткими стычками с бандами. И первые потери: погибли сержант Трохимчук, ефрейторы Криворот и Головченко…
Ухабов мрачнел, выговаривал: воюем неаккуратно, прем напролом, обстановку знаем плохо.
И уходил в горы: изучал местность, работал в кишлаках, укреплял связи с подразделениями афганской армии.
По воспоминаниям Вишнякова и Цехоновича, каждый третий день боестолкновение (или они нас обстреливали или мы их долбим), а в месяц – серьезная операция по уничтожению баз боевиков. Операция, как правило, десантная, десантировались с вертолетов на головы моджахедов. Иногда – под кинжальный огонь пулеметов. Ухабов всегда на первом вертолете, первым вырывается из тишины, первым открывает огонь…
Солдаты за ним – без страха, молча, сжав зубы, в бой, как в ледяную воду с закрытыми глазами. Через минуту-другую обстановка прояснится, последуют команды, а пока – огонь и огонь.
Ухабова наградили орденом «За службу Родине» III степени – и все довольны, недоволен только генерал-майор Анатолий Борисов, зам. начальника войск округа. Он при встрече отчитал Ухабова: «Ты не лейтенант, а летишь под пули… Жить надоело? Не лучше ли уйти тебе на заслуженный…»
Товарищ большой начальник, зачем ты так, в лоб, между глаз – офицер воюет, не трусит, людей бережет, пользуется уважением среди подчиненных. А его на заслуженный…
Уже потом, через несколько лет, при встрече однокашников, Анатолий Борисов объяснил: «…Потому и намекнул ему – пора, Валерка, сады сажать, арыки проводить… Отчаянный парниша, Ухабыч, а в его годы не воевать, а в штабе карты разукрашивать».
И у Ухабова мелькнула мысль: а что, если и впрямь отправиться?
Не надоела окопная жизнь? Война, война… Бьешь ты, бьют тебя, а спрашивается, почему ты после двадцатипятилетней выслуги бока подставляешь?
* * *
Прилетали из Калай-Хумба вертолеты, привозили дрова, уголь, боеприпасы, съестные припасы и… письма. Письма ждали и офицеры, и сержанты, и солдаты.
Ждал их от своей разлюбезной супруги и Ухабов:
«Здравствуй, родной мой Валера! Очень соскучилась по тебе, жду не дождусь, когда же ты приедешь, как мне плохо одной, если бы только знал.
Золотце мое родное, у меня на работе все нормально, работаю без выходных и праздничных, зарабатываю дни к твоему приезду, чтобы хоть недельку побыть с тобой как приедешь. Подходит такая знаменательная дата – 28 мая, День пограничника, день рождения 27 мая, День советской прокуратуры. Как все мечтали снова быть у нас в гостях, даже все расстроились, что ты не приедешь к этой дате. Решили, как ты приедешь, будем отмечать эти даты. Весь коллектив передает тебе большой привет и желает скорейшего возвращения. А я как жду тебя! Узнаешь потом. Зацелую, понял!
Дома в Кара-Кала тоже все хорошо, птички поют и передают тебе привет и ждут тебя.
Пишу тебе из Кара-Кала 13 мая, утром в 8 ч. 45 мин., приехала рано утром, передам тебе все и опять уеду на работу.
Величко передают привет, В.М. в Москве, просит, если будешь в отпуске обязательно приехать к нему.
Видишь, какой ты хороший, все тебя любят. А больше всех я. Точно!
Не ругайся, что столько положила, тебе все это будет необходимо. У меня и так сердце изболелось за тебя.
Валера, буду заканчивать свое письмо. До свидания. Целую тебя и очень жду».
Писал и он – коротенькие, на две-полторы тетрадных странички, и Александра Сергеевна их хранит как бесценную память о муже.
Несколько строчек из его письма: «Здравствуй, Саша! 27.11. получил письмо и посылку. Все содержимое посылки очень удачно. За исключением белья. Белья прислала много.
У меня здесь кое-что есть, и я его периодически стираю. У нас здесь есть баня и вода в речке горная, мягкая. Отстирывается очень хорошо. Когда приеду – убедишься, что белье почти в идеальном порядке…
… Погода у нас сейчас хорошая. 15.11. выпал снег, но температура ниже 0 (1–5о) опускается только под утро. Днем опять наступает оттепель, снег подтаивает. Солнце, правда, в ущелье заглядывает с 10.30 до 13.30.
На состояние здоровья не жалуюсь. До 6.11. ежедневно занимался двухчасовой зарядкой и купанием в реке. Потом как-то не стало получаться. И теперь минут 10–15 поразомнусь и обливаюсь по пояс. А как у тебя с зарядкой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
