оттолкнулся от стенки, все так же, держась руками за перекладину, ногами с силой врезал по голове бандита. От удара бандит отлетел вперед, перекувырнулся через бортик и упал прямо под копыта лошадей. Те испугались и рванулись вперед. Раздался хруст и хлюпанье! Телега расплющила череп бандита.
Второй человек выхватил из кобуры пистолет и направил на наемника.
«Это мой пистолет!» — молнией мелькнула мысль в голове Ахимаса. «Мой!!!»
Ударом локтя наемник вышиб оружие из рук преступника и со всей силы ударил его лбом. Снова раздался хруст. От такой мощи голова бандита отклонилась назад. Он выронил поводья. Лошади, напуганные дракой, понеслись куда-то в узкий переулок. Кибитку мотало из стороны в сторону, ударяя о стены домов.
Ахимас схватил бандита за шею и начал душить все сильнее и сильнее! Краем глаза он увидел, что человек тянется к кинжалу на поясе. Ахимас ударил его ногой в пах и выхватил нож раньше.
— Сладко! — крикнул он, всадив нож глубоко в сердце бандита! — Сладко тебе?!
Лошади свернули вправо. Телегу сильно занесло, и она ударилась об угол здания. Раздался хруст. Полетели щепки и обломки досок. Одно из колес отломилось и отлетело. Телега накренилась. Лошади попытались протащить ее еще немного. Но не смогли и начали рваться с упряжи.
— Так, все, тихо! Спокойно! Нужно успокоиться! — крикнул Ахимас.
Он тяжело выдохнул, вытер горячий пот со лба и подумал: «Чертежи ведьма взяла с собой! Интересно, а кто она? Обладает магическими частицами и так хорошо пользуется своей силой! Работает вместе с этими бандитами, но сама она навряд ли из их шайки».
Наемник посмотрел на задушенного бандита, поднял его рукав и снова увидел татуировку «левой руки». «Любопытная! Наверняка по ней можно установить, кто был этот человек. Это ведь он зарезал Хельбрама!»
«Хальбрам! — спохватился наемник. — Нужно найти его!»
Ахимас залез в накренившуюся на бок повозку и увидел валявшееся в углу тело майора. Белый мундир был залит кровью и превратился в малиновый. К крови прилипли прядки сена. Лицо было бледным, а глаза открыты.
Ахимас приложил ухо к груди военного.
«Сердце не бьется!» — ужаснулся он. «Он умер? Нет, не может быть, чтобы он умер! Такой человек не может так глупо погибнуть! Он все еще должен быть под действием магии. Да-да! Я не чувствовал потребности в дыхании, когда на мне было это наваждение!»
Энергия все еще бурлила и наполняла его поле. Ахимас снял с бандита жилет и разорвал на лоскуты ткани, вернулся к Хельбраму и нащупал рукой рану.
«Глубокая колотая рана! Теплая! Сердце, похоже, не задето. Кровь не бьет из раны, да и почти не идет. Как я и думал! Если его кровоток и прочие жизненные процессы также застыли из-за магии, то Хельбрама еще можно спасти!»
Наемник снял с Хельбрама сорочку и обнаружил еще одну рану в области живота. Он перевязал военного и вытащил из повозки.
Лошади успокоились и уже не порывались убежать. Наемник подошел к ним.
— Тихо-тихо! — успокоил он их. — О, Лошадь, это же ты! — узнал он свою кобылу. «Ну да, это она… Бандиты ее в пару к своей запрягли», — Ахимас взглянул на второе животное. «А вот куда делась лошадь Хельбрама? Ее уже увели продавать?»
Наемник выпряг Лошадь из упряжи и усадил Хельбрама в седло.
Тот накренился на бок. Ахимас взял вожжи и крепко — накрепко привязал майора к седлу.
«Должен доехать! Обязан!»
Другой половиной вожжей он связал лошадей и сел на вторую. Они двинулись по крутой улочке в гору. «Хельбрам говорил, что живет в этом районе. Какой там адрес был? 38Б на Бьюссен Роу, — вспомнил он»
На мостовой, блестя в лучах вечносферы, лежал его новенький Немил 35. Ахимас спешился и поднял пистолет. Вытер его лоскутом ткани и положил в кобуру.
Некоторое время спустя, он уже ехал по красивой широкой улице, наполненной людьми. Мимо проезжали кареты и прогуливались господа во фраках. Люди оборачивались и со страхом и подозрением смотрели на него растрёпанного и Хельбрама, еле державшегося в седле.
«Хорошо хоть я его прикрыл своей одеждой. А на мне маска, — подумал Ахимас. — И солдат нет. Повезло!»
Наемник внимательно изучал номер каждого дома.
«… 35… 37… 38а…? Ох, кажется, начинается!» — подумал он, ощущая изменения в организме. Ахимасу стало плохо, голова закружилась, а силы начали покидать его. В Грегорбонне, как всегда, была нестерпимая жара, но ему стало холодно. «Черт! Вот он дом 38б!»
Ахимас увидел красивый дом синего цвета с аркой, и конюшенной пристройкой. Наемник въехал в арку и почувствовал, что уже сам некрепко держится в седле.
«Ничто не дается даром!» — подумал он и в попытках спешиться с лошади чуть не упал, но вовремя выставил вперед руки.
— А! Зараза! — прошипел он и стащил с седла полуживого Хельбрама.
Шатаясь из стороны в сторону, Ахимас донес его до крыльца дома и усадил на ступеньку, прислонив затылком к кирпичной стене. Подойдя к двери, он взялся за молоток.
Три громких удара.
Дверь открыл молодой рыжеволосый парень лет 19.
— Это дом Хельбрама Маль… Мальраса? — слабеющим голосом прошептал наемник.
Парень посмотрел на него с подозрением, оценил внешность и ответил:
— Да! А кто вы?
— Ахимас… — прохрипел он, ничего другого не придумав. — Вашему господину срочно нужен лекарь! Он указал рукой на раненого Хельбрама лежавшего на ступенях.
— Господин Мальрас! — крикнул слуга и кинулся к военному.
Ахимас тем временем медленно осел на крыльцо и погрузился в темноту насовсем.
Глава 11. В переулке воров
Наемник проснулся от сильного холода. Он лежал на удобной, мягкой кровати в уютной большой комнате с высоким потолком и красивой ажурной лепниной.
«Голова не соображает! Где я?»
Он приподнялся на кровати и осмотрелся. «И почему тут так холодно?»
Наемник встал на ноги. Голова закружилась. Шатаясь, он доковылял к окну и оперся руками на раму. Город за окном продолжал прожариваться лучами вечносферы. Несколько лучшей легло на его руку.
«Какое странное чувство. Кожей я совершенно не чувствую тепла. Но оно будто впитывается в меня. Мое вето поле его поглощает?» — подумал Ахимас.
«Ах да! Я опустошил свои частицы! — вспомнил Ахимас. — Вот почему такое чудовищное чувство внутри меня!»
Наемник ощущал, будто жизнь для него разделилась на до, и после. Он все еще помнил, какими умениями и способностями обладал до очищения, но сомневался, что сможет проявить и применить их и сейчас. Теперь он чувствовал себя рыбой без чешуи, лягушкой, сохранившей память о том, как глотать
