Агостино стоял посреди комнаты, высокий, широкоплечий. На его бесстрастном лице выделялись лишь черные глаза.
Боль, острая как нож, пронзила сердце Кимберли. Ничего, кроме гнева, нельзя было прочесть в его красивых чертах. Ни стыда, ни сожаления.
— Прежде чем навсегда исчезнуть из твоей жизни, я хотела бы кое-что сказать…
Агостино шагнул вперед и сделал успокаивающий жест.
— Кимберли…
— Не смей меня перебивать! — выкрикнула она. — И не произноси моего имени. Ты можешь остановить меня только силой! Когда я увидела фотографию, то не поверила своим глазам…
— Отлично, — воскликнул Агостино. — Потому что и не должна верить всему, что видишь. Этот снимок был сделан агентом Патриции три месяца назад!
— Я тебе не верю. — Кимберли тяжело дышала, сверля его глазами.
— Тогда позвони моему адвокату. Я уже связался с ним. Я подам в суд на эту газетенку.
У нее задрожали колени. Она прислонилась спиной к двери. Широко раскрытые зеленые глаза наполнились слезами.
— Так ты… не был с Патрицией прошлой ночью?
— Кимберли, я не встречался ни с одной женщиной, с тех пор как встретил тебя.
Дрожь от колен передалась всему телу Кимберли.
— Но я думала, ты встречался с ней…
— Ты заблуждалась. Я даже не знаю, в Англии Патриция сейчас или нет. Кимберли, ты должна знать, что мне не нужны другие женщины, до тех пор пока ты со мной, — поклялся Агостино, взволнованно вглядываясь в ее потрясенное лицо. Он бросился к ней и, пробормотав что-то по-итальянски, сжал Кимберли в объятиях так сильно, что та едва могла вздохнуть. — Когда я понял, что ты могла увидеть ту фотографию, то пришел в ужас. Я не могу причинить тебе боль, любовь моя, и никому не позволю.
Кимберли, поверившая этому страстному признанию, молча смотрела на него.
Агостино неохотно отстранился и, встретившись с ее вопросительным взглядом, твердо произнес:
— Мне нужно столько сказать тебе… Но есть человек, который давно хочет тебя увидеть. Жестоко заставлять его ждать. Твой отец и так очень волнуется.
— Мой… отец? — потрясенно прошептала Кимберли. — Он здесь?
— Я нанял частного детектива, чтобы найти его. Вчера я встречался с твоим отцом. Хотел привезти его к нам домой, чтобы сделать тебе сюрприз. — Агостино подвел жену к одному из кресел и бережно усадил ее, почувствовав, что сейчас как никогда она нуждается в его по вдержке. — Я пошлю за ним.
Обессиленная Кимберли едва слышно спросила:
— Только сначала скажи: отец просил у тебя денег?
— Нет. Он изменился, Кимберли. Нашел работу и пытается устроить свою жизнь. — Агостино пожал плечами. — Но ему все время приходится бороться с желанием вернуться к старым привычкам.
Глаза Кимберли заволокли слезы. Когда Гектор Вудс вошел в дверь, через которую только что исчез Агостино, Кимберли медленно поднялась. Отец постарел, волосы покрылись сединой, он заметно располнел. Он всегда так небрежно к себе относился.
— Я не знал, стоит ли приезжать, после того что я сделал, — робко заговорил мистер Вудс. — Мне трудно смотреть тебе в глаза. Я всегда подводил тебя, но хуже всего поступил, когда оставил тебя одну расплачиваться за мою глупость.
Кимберли подбежала к отцу и крепко обняла его.
— Ты любил меня. Я всегда это знала. И это очень много для меня значило, — призналась она. — Ты сделал все, что смог.
— Я едва не скатился на самое дно, когда
понял, что тебе пришлось связаться со старым мерзавцем Бартлеттом. — Гектор Вудс с горечью покачал головой. — У меня не было выбора, потому что я уже втянул тебя в это. И я сбежал от тебя, от всех. Все, ради чего я жил, это игра…
Кимберли взяла его за руку.
— Агостино говорит, ты нашел работу? — спросила она.
Последний год он работал продавцом в крупной кондитерской. Вот уже восемнадцать месяцев он не возвращался к игре. И посещал еженедельные встречи бывших игроков.
Кимберли рассказала ему, что коттедж освободился. Отец удивленно нахмурился, а потом улыбнулся. И робко сообщил, что встретил женщину, на которой собирается жениться. Он продал бы коттедж и присмотрел бы себе небольшой дом. У Джины есть кое-какие сбережения, пояснил Вудс, но он слишком горд, чтобы ими воспользоваться.
Ну наконец-то, дожив до седых волос, ее отец стал мечтать о самых обычных вещах, с радостью подумала Кимберли. Разве не этого она всегда хотела? Отец нуждался в прощении, а ей не терпелось забыть горестные воспоминания. И пока Кимберли говорила с отцом, в ней росло чувство благодарности Агостино за их удивительное примирение. Гектор начал новую жизнь, и она от всей души желала ему счастья.
— Тебе повезло с Агостино, — сказал отец на прощание. — Хотя мне лучше держаться от него подальше.
Когда Агостино вернулся, Кимберли стирала слезы с глаз. Она не решалась взглянуть на него.
— Это было ужасное утро, но я очень благодарна тебе за то, что ты нашел отца. С моих плеч свалился огромный груз. Скажи, ты устроил бы нашу встречу, если бы он продолжал прежний образ жизни?
Краешком глаза она заметила, что Агостино не двинулся с места.
— Сначала я попытался бы помочь ему, — признался он. — Да он вряд ли приехал бы, если бы не выбрался из этой ямы.
Агостино обнял жену за талию и повел к двери.
— Нам нужно успеть на вертолет.
— Куда мы едем?
— Сюрприз…
— Я думала, сюрприз — это встреча с папой.
— Это лишь часть сюрприза.
Через несколько минут они уже были на крыше, где их ждал вертолет. В течение всего полета Агостино держал руку Кимберли в своей руке.
Вертолет приземлился на небольшой зеленой лужайке. Кимберли огляделась по сторонам. И от изумления едва не лишилась дара речи. В сотне ярдов от них расположилось великолепное поместье, окруженное сверкающим морем роскошных машин.
— Где мы? Что происходит?
— Я тебе как-то говорил, что у меня есть дом в провинции. — Агостино улыбнулся своей дьявольской улыбкой. — Добро пожаловать на собственную свадьбу, миссис Мангано…
— Что? — с трудом выговорила Кимберли.
— Моим друзьям и родственникам не терпится встретиться с тобой, — спокойно продолжил он. — Я пригласил их на ланч, и это значит, что к ужину они уже уедут. Две недели назад я отказался от официального объявления о свадьбе только потому, что не имел ни малейшего желания делить тебя ни с кем. Я хотел, чтобы ты была только моей…
— Все твои родственники… друзья…
— Кимберли, этот маленький праздник готовился еще две недели назад. Приглашения были разосланы, когда мы летели в Италию. — Он поколебался и добавил: — Я приглашал твоего отца, но он отказался.
