Марон и Камилла приходили проведать Майю, и я обсудила с ними свой план. Старик сказал, что магам может не понравится явление братства, их реакцию нельзя предугадать. Однако Камилла поддержала меня, заверяя его, что обширная охота нам сейчас совсем не нужна. Некоторое время мы обдумывали это решение, взвешивая все возможные варианты развития событий. Нехотя, но они оба согласились. Теперь, им предстояло убедить остальных, а мне встретить братство вместе с наместником и его сыном.
Как я и предполагала, Клинт наотрез отказался покидать поместье, сославшись на то, что его меч вполне может прийтись кстати. Мы с Арасом сделали вид, что не замечаем тех взглядов, которые мужчина бросал на мою подругу.
Вечер принес нервозность и нетерпение. Мы все хотели, чтобы монахи пришли скорее, и все это хоть как-то разрешилось, а еще хотели, чтобы они и вовсе не приходили. Нам пришлось отложить поиски монстра до тех пор, пока ситуация с монахами не разрешиться. Доклад о визите братства застал нас всех в гостиной. Отец и сын говорили о насущных проблемах Урии. Несмотря на жнеца, обычную жизнь никто не отменял. Клинт помогал Майе удобнее расположиться в кресле. После того, как она немного выспалась, цвет ее лица стал гораздо лучше. Я беседовала с Отисом. От немногословного друга Араса, я немного узнала об их общем детстве и о службе.
Когда служанка объявила о прибытии гостей, мои внутренности стянуло тугим узлом. В памяти всплыла наша последняя встреча, правда видела я тогда все снизу вверх, с пола. Предсмертная агония и апатия.
Брат Окул вошел в сопровождении еще двух монахов, чьи лица были надежно скрыты под капюшонами. Он сразу осмотрел комнату и присутствующих в ней людей. Скользнул взглядом по Клинту, задержался на Майе, изучая ее болезненное лицо, а потом замер на мне. Я старалась смотреть без страха, скрывая, что колени дрожат от напряжения.
— Вы смогли выяснить, какова ее сила? — спросил он, продолжая буравить меня взглядом колючих темных глаз.
Наместник и виду не подал, что его хоть как-то задело отсутствие должного почтения. Он вышел вперед и оказался как раз между мной и монахами. Я тут же посмотрела на Араса, который тоже хорошо помнил эту картину. В окно, за плечами брата Окула, смотрела полная луна. Аж жутко стало.
— Да, смогли, брат Окул, — ответил Френсис Макгигон, — но я не думаю, что это стало причиной вашего визита. Эта девушка под защитой королевского права вето! С ней вы уже все выяснили.
— Да, — кивнул монах, вытаскивая руки из широких рукавов, за которыми они скрывались, — но ненадолго. Ваш сын дал слово, что вернет эту женщину в цитадель, как только она выполнит то, зачем ему нужна.
Так вот какое слово Арас дал монахам, когда забирал меня. Чего-то подобного я и ожидала. Но это вовсе не означало, что мне не было больно. Я ощутила на себе прожигающий взгляд Араса, но посмотреть на него не решилась. Боялась, что слезы выдадут меня.
— Зачем же вы здесь? — спросил наместник, продолжая укрывать меня за своей спиной.
— На ваших землях что-то происходит. Огромный всплеск магии привлек наше внимание. И энергия эта по мощности своей просто колоссальна. Мы хотели бы отыскать источник.
Вот он — момент истины. И как я решилась на это? Кто же меня надоумил?
— Источник перед вами! — я мягко отодвинула наместника, ощущая, как сердце срывается в пропасть. Я подписала себе смертный приговор, будто мне одного жнеца было мало.
Френсис Макгигон вцепился в мою ладонь, Майя тихо вскрикнула, на Араса я старалась не смотреть. В конце концов, он итак собирался вернуть меня в цитадель. Если бы заранее знала, вообще не сомневалась бы в правильности принятого решения. Однако его такой поворот, похоже, не очень устраивал.
— Ты сейчас признала, что обладаешь огромными магическими способностями? — приподнял одну бровь брат Окул.
— Да, именно мою силу вы и ощутили.
— Такая мощь карается смертью, дитя, — голос монаха зазвучал иначе, слишком мягко, слишком приторно.
— Это мне известно, — заявила я. Конечно, меня буквально поглощал ужас, но мы с Мароном и Камиллой решили, что будем решать проблемы по мере их поступления.
Я почувствовала боль в плече, сильные пальцы вцепились в руку и потащили меня в другой конец комнаты. Я даже не заметила, как сын наместника приблизился. Он грубо втиснул меня в дальний угол и обжег кипящим мёдом.
— Ты совсем рехнулась? — гневным шепотом спросил он. — Ты сейчас взяла на себя всю эту чертовщину?
— А ты предпочел бы, чтобы я сослалась на две сотни магов за твоими конюшнями? — съязвила я, ощущая невероятную горечь. — Пока купол над ними, монахи не смогут обнаружить источник, а вот объяснить его как-то нужно было. Ты ведь просил защитить твоего отца.
Арас долго смотрел в мои глаза, пытаясь подавить неясную злобу. Не понимаю, чего он так взъелся. Дай Бог, монахи не узнают о присутствии магов и с ним, и с его отцом все будет хорошо.
— И ты решила подставиться?
— Не забывай, я притащила всех этих людей сюда! Мне и отвечать! К тому же, ты итак должен был отдать меня братству. Исход- то все равно один, — не хотелось его упрекать, но я не смогла заглушить обиду.
— Ария…, - всего одно слово, только одно, но сказанное так нежно, смогло перевернуть мой мир, встряхнуть его хорошенько, и уже не вернуть на место. Вот каково это — услышать собственное имя из его уст.
— Не нужно ничего объяснять, — заверила я его, — ты должен был! Я понимаю. Я для тебя всего лишь «ведьма». Ты и вернул — то меня только для того, чтобы я дала тебе ответы.
Он не отвечал, знал, что я права. Я не стала говорить ему, что вижу, что сейчас это не так, что благодарна ему за участие и некую долю заботы о моей жизни, ну или смерти. Не нужны нам такие разговоры.
— А теперь пойдем, уговорим их оставить нас в покое, — сказала я, и поскольку, мужчина с места не двинулся, мне пришлось приложить ладонь к его груди и мягко надавить. Вот решила же для себя, что не стоит касаться его… Сильное сердце билось, как сумасшедшее, мое тут же откликнулось. Его глаза смотрели так, что душу на изнанку выворачивало. Я ощутила острое желание прижаться к его груди и никогда не отстраняться. Эта мысль напугала меня, я одернула руку и недоуменно посмотрела на Араса. Он был не менее удивлен. Боже, как не хорошо! Как только я решу здесь все проблемы, ну или если решу, то тут же перееду куда-нибудь подальше. Ну, можно же помечтать? Я отошла от Араса, ясно ощущая, как он недоволен.
— Если ты и правда источник этой магии, то зачем ты ее использовала? — спросил один из монахов, скрывавший свое лицо под капюшоном.
— Как вам известно, на землях Мираноса появился жнец, — ответила я. — Я пытаюсь избавиться от него.
— Даже нам известно, что жнеца не уничтожить…
— Мы выясним, чего он хочет, — раздраженно сказал Арас.
— А дальше?
— Дадим ему то, что он хочет, — я, возможно, немного лукавила, но они должны были услышать именно то, что хотели.
Монахи перекинулись парой слов, а потом воцарилось долгое молчание. Брат Окул что-то обдумывал, но делиться своими мыслями не спешил.
— Вы убедились, что ничего того, что могло бы вас заинтересовать, здесь не происходит. — Осторожно, но сохраняя достоинство, сказал наместник. — Вы можете вернуться в Цитадель.
— Я должен поверить, что эта женщина вернется туда по доброй воле? — искренне удивился брат Окул.
— Вы можете не верить мне…, - начала я.
— А я и не верю, — прервал меня монах.
— …но наместнику и его сыну вы можете верить безоговорочно. Вы считает, что они намеренно подвергнут свою репутацию, да и жизнь опасности?
— Я верю наместнику и его сыну, — брат Окул приблизился ко мне вплотную. — Я не знаю, чего ожидать от тебя, поэтому принял решение остаться в поместье до тех пор, пока ты не выполнишь свои обязательства перед теми, кто вызволил тебя из моей обители.
А вот это совсем не хорошо…
— Я должен убедиться, что ты навсегда исчезнешь из Мираноса.
