и чувствовала это во всех них. Когда я покосилась на Ника, он взял Даледжема за руку. Он сделал это нежно, почти вопросительно, и в этом было нечто настолько милое, что я улыбнулась им обоим, внезапно сдерживая слёзы.
Они были очаровательными.
Я была так рада за Ника.
Он нашёл свою особенную половинку.
Я всё ещё смотрела, когда Ник вонзил клыки в руку Джема. Закрыв глаза, он начал глубоко пить. При этом я заметила что-то на его лице.
Что бы это ни было, это казалось таким интимным и интенсивным, что я отвернулась.
Когда я взглянула на Джема, его глаза затуманились, а выражение лица сделалось более открытым.
— Иисусе, — рявкнул на них Блэк. — Не делайте это здесь! Вам не кажется, что нам всем этого хочется? Это моя первая брачная ночь, мать вашу! Не делайте это здесь, бл*дь! Я не могу это вынести! Нам надо раскрыть преступление! Нам надо выбраться отсюда!
Джем и Ник удивлённо посмотрели на него.
Они выглядели так, будто кто-то застукал их за чем-то неприличным в комнате с запертой, как они думали, дверью.
Кико издала невольный смешок.
Это прозвучало почти как хихиканье.
Я посмотрела на Декса и увидела, что он уставился на найденную им металлическую коробочку. Я понимала, что он очень хотел нажать на ту кнопочку.
— Тут есть ещё… штуки? — спросила я, показывая вокруг. — Кнопочки? Таблички? Метки на стенах? Он сказал, что всё необходимое здесь. Нам надо осмотреться. Верно?
Все уставились на меня.
Я видела, как они думают над моими словами.
Затем, не издав ни звука…
…мы все разошлись в разные стороны.
Мы с Блэком пошли в гостиную.
Я была практически уверена, что Декс, Кико и Джакс пошли в сторону кухни и столовой.
Даледжем и Ник направились, кажется, к какой-то библиотеке или веранде.
Мы все оставались на первом этаже.
По негласному соглашению никто не поднимался наверх без остальных.
— Этаж за этажом, — пробормотал Блэк себе под нос, одобрительно кивая и косясь на меня. — Это совершенно правильно. Мы делаем это сообща. Мы делаем это по правилам. Этаж за этажом. Никто не уходит один…
Я крепко сжала его ладонь.
Я очень сильно старалась не отвлекаться на его расстёгнутую рубашку и пиджак смокинга. Я гадала, что стало с его галстуком.
— КРИЧИТЕ, ЕСЛИ ЧТО-НИБУДЬ НАЙДЁТЕ! — заорал Блэк, обращаясь к тем, кто был в других комнатах.
Никто не ответил, но я не сомневалась, что как минимум некоторые его услышали.
Мы вошли в комнату с пыльным зелёным диваном и кирпичным камином с покорёжившейся деревянной полкой. Картины… так много картин. Больше половины казались портретами или иными изображениями людей. На большинстве виднелись сцены и одежда где-то из 1700-1800-х годов. На многих показывались сцены начала войны за независимость. Между двумя окнами висела сцена охоты, а ниже стоял антикварный столик.
Ковёр на полу был бледно-розовым и сильно выцвел на солнце. Деревянный карниз в верхней части стен и вокруг камина был покрашен другим цветом, чем в нижней части стен. Я предположила, что изначально он был зелёного цвета как диван, но солнце и время придали ему тусклый серо-зелёный оттенок.
Я попыталась представить, как комната выглядела раньше, когда расшитые стулья ещё не сделались серыми, когда ковёр, обивка и стены ещё сохраняли изначальные цвета. Когда в комнате стояла новая мебель, книги и другие признаки жизни.
Я осознала, что интерьер толком не изменился за годы.
Некоторые элементы явно были заменены, но даже они выглядели старыми.
Как будто кто-то выделил время, чтобы оборудовать помещение электричеством, возможно, даже раз или два прибрался, заменив вещи, которые пришли в негодность.
В остальном всё осталось прежним.
Не только основные нюансы, но и в целом ощущение интерьера дома оставалось колониальным, замершим во времени. Всё просто пришло в запущение.
Я снова гадала, где мы.
Это не какая-то реплика колониальной эпохи. Это оригинальная постройка тех времён. Я готова была поспорить на это.
Высота потолков, мебель… всё это родом из 1700-х.
Такой стиль не увидишь в Нью-Мехико.
Их старые здания были испанскими, делались в основном из индейских материалов. Ничто не выглядело таким.
Может, Новая Англия?
Я предположила, что это исторический особняк на Северо-Востоке.
Возможно, в Сан-Франциско, но это казалось мне менее вероятным.
Но сколько домов хранили одну и ту же мебель на протяжении многих лет? Сколько таких огромных и прекрасно построенных домов были брошены в запустении? Явно, что здесь когда-то жила очень богатая семья.
Что наводило меня на другой вопрос.
Могло ли это здание правда быть домом детства Брика?
Это он сохранил его в таком виде?
И могли ли мы сейчас находиться в Луизиане?
Но это тоже не казалось правдой.
— Ты видишь ещё кнопки? — спросил у меня Блэк.
Его пальцы ласкали мою обнажённую спину над корсетом, и я снова вспомнила, что до сих пор одета в своё свадебное платье. Он легонько потянул за ткань, затем за мои волосы, но я чувствовала, что он осматривает комнату и старается сосредоточиться. Он почти не замечал, что трогает меня. Я чувствовала, как он ищет что-либо, что может иметь значение и поможет нам выбраться отсюда, и осознала, что я тоже должна ему помогать.
Я должна искать подсказки, а не размышлять о происхождении дома.
— Все окна заколочены, — заметила я, нахмурившись и посмотрев на решётчатые стеклянные панели. — Это тоже из-за нас?
Блэк шагнул к ближайшему окну, под которым стоял длинный узкий стол, застеленный выцветшей столовой дорожкой с едва заметным цветочным узором. Я видела там металлических солдатиков, старые шахматы из дерева, масляную лампу, полусгнившую корзинку, оловянные кружки и набор керамических гусей. Блэк почти не смотрел на всё это и уставился на само окно, которое отражало свет ламп
