— Зачем ты только вообще поехала сюда? — устало стонет Стефан.
— Да, я же предлагал отвезти тебя домой, — напоминает Габриэль. — Зачем ты осталась и решила наблюдать за всем этим кошмаром?
В этот момент несколько полицейских пытаются оттащить разъяренных Кэролайн и Сесилию от Алисии, которая едва стоит на ногах, выглядит ужасно бледной и все больше слабеет из-за сильного стресса и жестокого избиения родственниками Гильберта.
— Ар-р-р, будь эта гадина проклята, — тихо рычит Рэндольф.
— Если из-за тебя Ясмин потеряет ребенка, клянусь, я придушу тебя, — громко заявляет Стефан, переведя полны злости взгляд на Алисию. — У нее и так беременность проходит тяжело, а ты делаешь ей только хуже.
— Клянусь, я тебе шею сверну, если моя девушка потеряет моего ребенка, — уверенно клянется Габриэль. — На тебе будут висеть два убийства: дяди Стефана и не рожденного малыша, отцом которого являюсь я.
— Ты будешь виновата в убийстве ДВУХ невинных людей! — грубо бросает Элеанор. — ДВУХ! Да за такое надо давать пожизненное! ПОЖИЗНЕННОЕ!
— Боже, как же больно… — тихонько стонет Ясмин, еще больше согнувшись пополам. — Ай… Еще больнее, чем раньше… Ай… Ай…
— Стефан, Габриэль, немедленно уведите Ясмин отсюда, — спокойно просит Рэндольф. — И не спускайте с нее глаз.
— Да, мистер Робинсон! — восклицает Стефан.
— Купите что-нибудь в кафетерии и постарайтесь успокоить ее. Мы скоро подойдем к вам.
— Не беспокойтесь, мистер Робинсон, мы все сделаем, — уверенно кивает Габриэль.
— А если моей племяннице станет еще хуже – немедленно везите ее в больницу и звоните мне. Я примчусь к вам немедленно.
— Как скажете. — Габриэль мягко гладит Ясмин по голове и животу. — Давай, милая, пойдем отсюда. Тебе нельзя здесь находиться.
— Да, дорогая, пошли отсюда, — уверенно произносит Стефан. — Выпьем чего-нибудь и успокоимся.
Тихо плачущая от боли Ясмин совсем не сопротивляется, когда Габриэль и Стефан помогают ей встать и начинают держать под руки, когда они осторожно доводят ее до выхода из зала суда и покидают его, закрыв за собой дверь.
А тем временем бедная Алисия уже не знает, куда деться от озверевших женщин семьи Вудхам-Робинсон, которые вопят на весь зал, избивают ее руками и ногами, и душат так, что она начинает задыхаться. Элеанор, Кэролайн, Эвелин, Сесилия и Йоланда отчаянно сопротивляются полицейским, которые оттаскивают их от женщины, которую в этот момент крепко обнимает Себастьян.
— ГАДИНА! — вскрикивает Эвелин. — Язык бы тебе отрезать за все твои словечки о нашей семье!
— О моем брате! — восклицает Йоланда.
— О моем отце! — добавляет Элеанор.
— О моем бывшем муже! — вскрикивает Кэролайн.
— О самом светлом и прекрасном человеке, которого мы когда-либо знали, — уверенно добавляет Сесилия.
— Как только вообще хватило наглости говорить такие вещи о самом мистере Вудхаме? — возмущается Нина.
— Да угомонитесь вы уже! — сухо требует Себастьян. — Оставьте бедную женщину в покое! Сколько можно издеваться над ней?
— Ох, Клеменс, а скажи-ка нам всем, сколько тебе заплатила эта грязная шлюха, раз ты так усердно защищаешь ее? — ехидно ухмыляется Адриан.
— А сколько тебе эта семейка отвалила денег, раз ты так лижешь им задницу? Сколько Гильберт выделил из своих средств?
— Ну уж точно не предлагал мне лечь с ним в одну постель.
— Что ты сказал?
— Признайся, что эта курица заплатила за свободу своим телом, когда легла в постель с тобой или какими-нибудь твоими сынками или братиками.
— Закрой свой грязный рот, поганый кусок дерьма! — резко отрезает Себастьян. — Я не позволю тебе оскорблять эту женщину и клеветать на нее и тем более меня.
— Да? А тебе, значит, можно оскорблять меня и моих подзащитных?
— Я никого не оскорблял, а говорил чистую правду!
— Какой ты адвокат, если не знаешь, как надо себя вести?
— Я – прекрасный адвокат с многолетним стажем, который помог уже многим людям, — уверенно заявляет Себастьян.
— Ага, помог уже многим преступникам остаться безнаказанным.
— Кто здесь и покрывает преступников, так это ты.
— А ну закрой свою грязную пасть, животное, — крепко сжимает руки в кулаки Адриан. — Или ты очень сильно пожалеешь об этом.
— Нет, Вашингтон, это ты пожалеешь! Клянусь, я точно засужу тебя! И выбью из тебя все деньги, которые ты заработал за всю свою карьеру, в качестве морального ущерба!
— Только попробуй подать на меня в суд! Я подам встречный иск и сам отберу у тебя все! Или вообще сделаю так, что тебе больше не будут доверять никакие дела. Чтобы ты был вынужден завершать карьеру адвоката и шел мыть полы или сидеть на кассе. Или ушел на пенсию и перестал мозолить мне глаза каждый раз, когда мы встречаемся в зале суда.
Глава 14.8
— У меня есть полное право подать на тебя в суд за оскорбление, — уверенно заявляет Себастьян. — Я знаю британские законы намного лучше тебя.
— Я тоже их прекрасно знаю! И знаю, что за убийство человека этой шлюхе должны были дать минимум лет двадцать.
— Она убила случайно!
— Ложь! Она планировала это убийство! Хотела завладеть всем, чем владел покойный Гильберт.
— Сколько тебе, сука, заплатили за то, чтобы так оскорблять мою подзащитную?
— Эта тварь так просто не отделается! Я подам апелляцию! Обжалую этот приговор! Заставлю судью внимательно пересмотреть это дело и все-таки посадить эту шлюху за убийство лет на двадцать.
— Подавай! Только у тебя ничего не выйдет. Ты не сможешь доказать, что эта женщина убила намеренно.
— Я ДОКАЖУ ее вину и ЗАСТАВЛЮ судью изменить свое решение. Даже если мне придется подкупать нужных людей и действовать против закона, я все равно засажу ту, что убила святого человека.
— Святой человек никогда не посмел бы домогаться до юной девушки и превращать ее в свою рабыню.
— Ты говоришь то, что тебе сказала эта прошмандовка.
— Твой якобы святой Гильберт и без того был гнидой, которая сломал Алисии всю жизнь и вынудил ее пойти на крайние меры, чтобы спасти себя от него.
— Она сама во всем виновата! Пошла бы учиться или работать – ничего бы этого не было!
— Гильберта тоже никто не заставлял шляться по всяким клубам и трахаться с молодыми девушками.
— Это было спланированное убийство! Все в его доме могли подтвердить, как сильно она презирала этого человека. У нее был прекрасный мотив для убийства – деньги. Она хотела заполучить все, что у него было. Хотя эта дура и забыла о том, что чтобы что-то унаследовать, нужно быть чьей-то женой. А кем была твоя любимая Алисия? Любовницей! Жалкой любовницей, которой запросто можно дать пинок под зад в любое время.
— Если бы вы все признали правду и поняли, что Алисия не врала, вам пришлось бы на коленях вымаливать прощение у этой бедной женщины за клевету и все оскорбления, которые она выслушала на протяжении всего судебного процесса.
— Никто не обязан молить шлюх о прощении! — грубо заявляет Адриан. — Это они должны стоять на коленях, заглядывать в глаза своим клиентам и молча делать то, что они требуют.
— Не смей называть Алисию шлюхой, мерзкий ублюдок! — раздраженно бросает Себастьян.
— Не смей меня оскорблять!
— Ты такая же продажная тварь, которая поверила этой сумасшедшей семейке.
— Не смейте нас оскорблять! — грубо требует Элеанор. — А иначе мы действительно подадим на вас в суд и потребуем отстранить от работы раз и навсегда. Вы узнайте, на что способна могущественная семья Вудхамов.
