Все его жертвы, поодиночке или сообща, постоянно возвращались к нему с холодным бесстрастным упреком в эти призрачные ночные часы. Они не обвиняли его ни в бесчестности, ни в трусости, ни в жестокости, ни в убийстве; они упрекали его лишь в Смерти. Казалось, будто они знали сейчас больше, чем при жизни, будто после смерти им открылось, что жизнь — это божественный таинственный дар, которого нельзя отнимать. Они толпились вокруг него со своими безмолвными протестами, с упреком глядя на него потухшими, мертвыми глазами…
Глава 11
После приблизительно шестимесячного прозябания в уединенном ущелье на реке Нуэсес одиночество и бездеятельность вынудили Дьюана снова выйти на тропу странствий в поисках чего угодно, только не ставшей комаром жизни одинокого отшельника, скрывающегося в дикой глуши, жертвы собственных мучительных раздумий. С того момента, когда он впервые снова появился на глазах у людей, в нем произошли разительные перемены. Непривычное тепло переполняло его — тоска по человеческим лицам, по их голосам, — чувство странное, немного печальное, но тем не менее согревающее душу. Однако чувство это всего лишь предшествовало его прежней горькой, бессонной и вечной настороженности. Когда он скрывался в дебрях и непроходимых зарослях, он был в безопасности от всего, кроме своего собственного подспудного «я»; когда он бежал от него в широкий мир людей, все его инстинкты пробудились вновь ради сохранения жизни.
Мерсер был первым городком, куда он приехал. Здесь у него было много друзей. Мерсер считал себя многим обязанным Дьюану. На окраине городка у дороги располагалась одинокая могила, настолько заросшая кустарником и чертополохом, что Дьюан, проезжая мимо, едва разглядел деревянный столбик с грубо вырезанными на нем буквами, заменявший надгробье. Он не читал надписи на столбе. Но он вспомнил о Хардине, прежнем давнишнем дружке и соратнике Блэнда. Много лет Хардин не давал покоя скотоводам и фермерам как в округе, так и в самом городке. В один роковой для себя день он избил и ограбил человека, который однажды выручил Дьюана в беде. Дьюан встретил Хардина на маленькой городской площади-«плаза», обозвал его всеми известными жителям пограничья именами, вынудил его схватиться за револьвер и убил его на месте.
Дьюан направился к дому некоего Джонса, техассца, хорошо знавшего его отца, и был здесь тепло принят. Пожатие честной руки, голос друга, веселое щебетанье детишек, которые не боялись ни его самого, ни его револьвера, сытная добротная пища, свежее чистое белье, — все это на время совершенно изменило Дьюана. По сути своей он был неразговорчив. Цена, назначенная за его голову, и тяжесть пережитого сделали его молчаливым. Но он жадно впитывал в себя все доходившие до него новости. За те годы, что его не было дома, он не слышал ни словечка ни о матери, ни о дяде. Люди, считавшие себя его истинными друзьями на границе, были бы последними, кто стал бы наводить справки, писать или получать письма, которые могли бы дать намек на местопребывание Дьюана.
Весь день Дьюан провел вместе с гостеприимными Джонсами, и с наступлением сумерек почувствовал такое нежелание уезжать, что поддался на уговоры остаться переночевать. И в самом деле, Дьюану редко когда приходилось коротать ночь, имея крышу над головой. Ранним вечером, когда Дьюан сидел на крыльце с двумя мальчишками, сыновьями Джонса, с благоговением взиравшими на своего обожаемого героя, из краткого визита на почту вернулся хозяин дома. Без дальнейших отлагательств он отправил сыновей прочь. Он был встревожен и сильно возбужден.
— Дьюан, в городе рейнджеры, — прошептал он. — А повсюду только и разговоров о том, что ты здесь. Ты приехал поздним утром, и многие видели тебя. Не думаю, чтобы нашелся мужчина или мальчишка, которые стали бы о тебе болтать. Но женщины могут. Они любят посплетничать, а эти рейнджеры — красавцы-ребята, и умеют обращаться с дамами!
— Что за подразделение рейнджеров? — спокойно поинтересовался Дьюан.
— Эскадрон А под командованием капитана Мак-Нелли, новичка среди рейнджеров. Он создал себе имя на войне. А с тех пор, как примкнул к рейнджерам, совершил просто чудеса. Он расчистил много злачных мест на юге, и теперь принялся за север.
— Мак-Нелли… Я слышал о нем. Опиши-ка его мне!
— Стройный, худощавый, но жилистый и крепкий. Брюнет, лицо чистое, усы черные. Черные проницательные глаза. Вид довольно внушительный, авторитетный. Мак-Нелли хороший человек, Дьюан. Сам он родом с юга, из порядочной семьи. Мне бы очень не хотелось, чтобы он тебя обнаружил!
Дьюан промолчал.
— У Мак-Нелли крепкие нервы, а его рейнджеры — все люди опытные. Если они узнают, что ты здесь, они явятся за тобой. Мак-Нелли не профессиональный стрелок, но он без колебаний выполнит свой долг, даже если это будет означать для него верную смерть. Что он и сделает в данном случае. Дьюан, ты не должен встречаться с капитаном Мак-Нелли. Твоя репутация чиста, хоть и достаточно ужасна. Ты до сих пор еще не вступал в схватку ни с рейнджером, ни с полицейским, если не считать всяких продажных шерифов, вроде Рода Брауна!
Дьюан продолжал хранить молчание. Он думал не об опасности, а о том, как скоротечны и мимолетны минуты, проведенные с друзьями.
— Я уже приготовил тебе пакет с едой, — продолжал Джонс. — Пойду оседлаю твою лошадь. А ты тут гляди в оба!
Не успел он закончить последнее слово, как на утоптанной тропинке послышались легкие быстрые шаги. В калитке показался человек. Несмотря на сумерки, света было достаточно, чтобы различить его необычно высокую фигуру. Когда он подошел, стало видно, что он идет с высоко поднятыми над головой руками. Он замедлил шаги.
— Здесь живет Берт Джонс? — торопливо спросил он низким приглушенным голосом.
— Думаю, что так. Я сам и есть Берт. Чем могу служить? — ответил Джонс.
Незнакомец огляделся и с опаской подошел поближе, все еще не опуская рук.
— Стало известно, что Бак Дьюан находится здесь. Капитан Мак-Нелли расположился лагерем у реки сразу за городом. Он посылает Дьюану приглашение явиться туда после наступления темноты.
Сказав это, незнакомец повернулся и удалился так же быстро и неожиданно, как и пришел.
— Чтоб мне лопнуть! Вот так новость! Дьюан, как тебе это понравится? — воскликнул Джонс.
— Что-то новенькое для меня, — задумчиво произнес Дьюан.
— Первая дурацкая выходка Мак-Нелли, о которой я когда-либо слышал! Ничего не могу разобрать! Я готов поручиться, что Мак-Нелли никогда не пойдет на предательство. Он произвел на меня впечатление прямого, честного и порядочного человека. А тут, — черт побери! — похоже, он задумал какой-то обман. Ничего другого мне в голову не приходит!
