переполох полиция там устроила.
– Значит, домой тебе нельзя, караулят небось уже, к родственникам нельзя, друзья-приятели…
– Вот туда точно нельзя, – усмехнулась Наталья, – что ж людей-то подводить. А родственников у меня вообще нету, дядя Георгий вот был… Муж еще, бывший, но к нему никогда и ни за что!
И вот когда я уже начала задумываться, не зря ли я все это затеяла, потому что вот куда теперь Наталье деться, не под мостом же ночевать, она вдруг просветлела лицом и сказала, что можно поехать в дядину квартиру, то есть ту самую квартиру, откуда мошенник Пашка Сыроедов и похитил те самые бриллианты, чтобы они пропали совсем – из-за них все ее неприятности.
Мы доехали до пересадочной станции, и только было я хотела распрощаться, чтобы ехать домой, как Наталья Сергеевна схватила меня за руку:
– Ты куда это собралась? Ты мне не ответила на много вопросов. И не говори, что сейчас не время, как раз самое время, как в квартиру придем, там и побеседуем.
Что ж, я не могла не признать ее правоту.
Каждую ночь на скалах по обе стороны бухты велись какие-то странные работы. Весь день к этим скалам тянулись вереницы тяжело груженных телег, они сгружали свой груз и уезжали за новым, ночью же при свете костров и факелов не покладая рук трудились землекопы и кузнецы, плотники и канатчики.
На пятый день работы были закончены.
А на восходе шестого дня на горизонте появились белоснежные паруса.
Вскоре артиллеристы капитана Грийе разглядели приближающуюся английскую эскадру.
– Приготовиться к бою! – скомандовал капитан.
Канониры зарядили орудия прибрежных бастионов.
В то же время у самого берега несколько десятков сильных матросов принялись крутить рукояти установленных на берегу кабестанов – вертикальных воротов, при помощи которых на кораблях поднимают якоря.
Кабестаны вращались с мучительным скрипом, наматывая якорные цепи и канаты необыкновенной длины.
В это время молодой герцог Бекингем, стоявший на мостике флагманского корабля, внимательно разглядывал приближающийся берег в подзорную трубу.
– Береговая артиллерия у кардинала слабовата, – проговорил он наконец. – Главное, быстро пройти мимо их фортов, ответить дружным залпом на канонаду и уйти под защиту бастионов Ла-Рошели. Там мы будем в безопасности. Слава Господу, ветер попутный, это нам чрезвычайно благоприятствует.
Он повернулся к своему адъютанту и приказал:
– Роберт, орудия к бою. Как только я подам сигнал – дать залп всеми орудиями по левому борту. После второго сигнала – залп правым бортом всех кораблей.
Адъютант немедленно передал распоряжения Бекингема на все корабли эскадры.
Канониры зарядили орудия, теперь они ждали только сигнала с флагманского корабля.
Бекингем стоял на мостике с белым платком в руке. Он ждал, когда корабли, подгоняемые попутным ветром, выйдут на траверз береговых фортов французов.
И тут случилось неожиданное.
Флагманский корабль, который шел под всеми парусами, чтобы быстро миновать береговую артиллерию, неожиданно резко остановился. Шпангоуты затрещали, мачты прогнулись, как натянутые луки, палуба накренилась.
Бекингем, схватившись за балюстраду мостика, с трудом удержался на ногах.
– Что случилось?! Мы что – налетели на мель? – спросил он вахтенного офицера, добавив к своему вопросу щедрую порцию крепких выражений.
– Французы натянули поперек гавани цепи и канаты! – ответил тот, выслушав доклады матросов. – Теперь они подняли их при помощи кабестанов. Они заперли гавань…
– Черт подери! – Бекингем скрипнул зубами. – Теперь мы перед их пушками, как перепелки перед охотниками!
И правда, артиллерия французских фортов открыла огонь по остановившемуся флагману.
В то же время сорокапушечный бриг, следовавший за флагманом в кильватере, пытался маневрировать, чтобы избежать столкновения. А следом подходили остальные корабли эскадры…
– Назад! Отвести корабли назад! – кричал Бекингем.
Впрочем, капитаны всех кораблей эскадры уже поняли, в какую ловушку попали, и маневрировали против ветра, чтобы не столкнуться друг с другом и уйти из-под огня французских батарей.
Это им плохо удавалось – корабли, развившие перед тем большую скорость, то и дело сталкивались, их мачты ломались, как спички, корпуса трещали.
Береговая артиллерия кардинала расстреливала их, как мишени в тире.
Прошло несколько часов, прежде чем английская эскадра, разбитая и потрепанная, сумела отойти на безопасное расстояние от французских фортов и легла на обратный курс.
Кардинал, который в окружении свиты следил за событиями со скалы, убрал подзорную трубу и проговорил:
– Что ж, теперь у гарнизона Ла-Рошели будут перебои не только с приличным бордо… Думаю, при следующей встрече герцог де Субиз будет более сговорчив.
Квартира Натальиного дяди показалась мне огромной, наверно, потому, что была совершенно пуста, не считая кухни. Вот там сохранились шкафчики и стол с четырьмя табуретками. Наталья вытащила из шкафчика полупустую банку дешевого растворимого кофе и два помятых пакетика сахару.
– Грузчики, наверно, оставили, которые мебель вывозили, – грустно сказала она, – дядя не пил такую бурду никогда.
Я вскипятила воду в кастрюльке на плите, поскольку чайника тоже не было, и протянула ей один пакетик.
– Я сахара не ем, – отмахнулась она, – а впрочем, какая теперь разница? Давай уж…
Вы не поверите, но ей от кофе тоже полегчало, я уж не говорю о себе. Наталья собралась с мыслями и посмотрела на меня очень решительно:
– Ну? Я слушаю тебя внимательно.
И я рассказала ей про бабушкино наследство, про обретенную единокровную сестру, про Пашку Сыроедова, которого она нашла совершенно случайно, про то, что он сразу же показался мне нечистым на руку, а попросту жуликом, и что я выгнала его вон, а потом позвонила в агентство «Домострой», и там меня приняли за нее. А я не стала отказываться.
При этом я тщательно выбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего. Совершенно не нужно Наталье знать про красный бокал и про все, что с ним связано.
– Вот, значит, кого я должна благодарить за то, что полиция меня в убийцы записала… – сказала Наталья после продолжительного молчания. – Наговорила директору…
– Слушай, этот директор все врет! – возмутилась я. – Вовсе я не обещала Сыроедова убить! И вообще, он к тому времени уже покойник был! А ко мне, между прочим, этот капитан Семибратов тоже приматывался. И к сестре тоже.
– Говоришь, они улику нашли? Вино в ране? Этого быть не может! – Наталья стукнула кулаком по столу, едва не опрокинув чашку.
– Может… – вздохнула я, – именно что может…
– Ну что еще?
– Много всего. – Я набрала воздуха и завела рассказ про Горыныча, про то, как нас с ним прихватили двое таких… одна жуткая баба, убийца, второй при ней вроде как сдерживающий фактор. Был еще третий, но с тем мы справились.
Наталья смотрела на меня с усмешкой.
