нет, то есть стать бабулиной преемницей я не смогу. Во-вторых, валькирия я тоже так себе и то, неправильная. То есть только в минуты страха и только в роли неуправляемого берсерка.
Мило?
Не то слово!
Но и это ещё не всё.
В-третьих, Вигард так и не оставил своих намерений и уже три раза пищала установленная на окраине деревни магическая сигналка, оповещая, что демон рядом. К счастью, именно эта деревня была под особой защитой местного лешего и он просто путал демону пути, выводя то в болото, то в чащу, то к совсем другому поселку.
В-четвертых…
Вздохнув, снова перелистнула. В-четвертых, сам Алекс. Зануда тот ещё. Единственное, что он делал — это учил, причем весьма придирчиво и требовательно. Как собеседник он был вечно угрюм и скучен, как рассказчик — сух и неинтересен, как сожитель — дотошен и непоколебим. Выражалось это в том, что в первый же день мне было заявлено, что всю «женскую» работу по дому буду делать я. А именно: готовить, мыть посуду, полы, и стирать. На мой удивленный вопрос, почему собственно я, ведь он ведьмак и у него есть кот, и вообще я тут не в домработницы шла, а в ученицы, последовал лаконичный ответ: не любо — топай в ссылку.
И вот сейчас, читая от силы одно слово из десяти, я действительно подумывала о том, чтобы отправиться в ссылку, но не туда, куда ссылают таких, как я, а например… к Амэну. А что? Парень хороший, умный, порядочный… вежливый, когда хочет. Папка у него щедрый…
Тьфу!
Перелистнув страницу, постаралась выкинуть из головы дурные мысли, но как назло они лезли одна за другой. Снова вспомнился Эйнар (у-у-у, падлюка!) и его уютный дом, затем Чертик, которому тоже закрыли доступ в деревню, чтобы он меня не отвлекал от учебы (деспоты, ей богу!), даже Тимка и тот вспомнился… Кстати Тимку тоже спасли, это я узнала чуть ли не в первую очередь. Жалко же парня — ни за что из-за меня пострадал.
Кроме этого за три недели учебы в редких разговорах не об учебе я узнала много чего: до окончания моего здесь пребывания родителям запретили со мной видеться, якобы во избежание (во избежание чего я так и не поняла), Эйнар (падлюка!!!) в то утро накормил меня завтраком не просто так, а с умыслом — любой, кто поест в чертогах Хельхейма, останется там навсегда. Но тут уже бабуля подсуетилась, в то же самое утро так напоив меня своими травяными чаями, что я всю вторую половину дня провела в уборной. Как вспомню — так вздрогну.
Но вот чего я до сих пор не понимаю, так это того, зачем он это сделал. Тоже блажь? Странная у них у всех блажь, право слово…
— Ну, закончила?
— Почти.
— Так, давай уже заканчивай, ужин скоро. А тебе его ещё готовить.
— Угу… — стараясь не слишком откровенно морщиться на приказной и бескомпромиссный тон Алекса, постаралась сосредоточиться на книге и её содержимом. Итак, шушь…
Закончив главу в кратчайшие сроки, почти с удовольствием отправилась на кухню. Снова в голову лезли мысли одна дурнее другой, и требовалось отвлечься. А ведь это только начало… судя по самым оптимистичным прогнозам, которые кстати пока не подтверждались, мне тут жить ещё год, а то и больше. Год!
Я не выдержу…
Присев на лавку, прикрыла глаза. Я слишком городская, я слишком домашняя. Я не приспособлена таскать воду со двора из колодца и каждый раз при приготовлении еды топить печь дровами. Мне холодно в конце концов в октябре ходить в туалет на улицу! Да это просто издевательство!
Форменное издевательство!!!
А этот… скрипнув зубами, открыла глаза и взялась за растопку, потому что ужин сам не приготовится. Этот ведьмак лишь высокомерно усмехался. Я знаю, это всё специально. Знаю… Они хотят, чтобы я сорвалась и отказалась от обучения. Они просто хотят от меня избавиться, внешне согласившись, а на самом деле создавая все условия для отказа.
Сволочи.
Через полтора часа, домыв последнюю тарелку и расставив посуду по местам, я бескомпромиссно заявила:
— Я гулять.
— За околицу только не ходи, — безразлично махнув рукой и снова уткнувшись в книгу, Алекс даже головы не поднял, отстраненно договорив: — Там снова фиолетовый бродит…
Черт. А я как раз хотела по лесу побродить… Одно тут развлечение — по вечерам по окрестностям бродить, да на осеннюю природу любоваться. Октябрь в этом году выдался на редкость теплым и даже ещё не все листья с берёз облетели. Долго конечно не походишь, да и темнеет рано, но всё лучше, чем на лавке попу просиживать, да при тусклом свете свечи глаза портить. Ей богу, как в восемнадцатом веке!
В итоге, одевшись потеплее, благо вещи мне мои привезли именно те, что я просила (и рейтузы, и джинсы тёплые, и пуховик с шапкой-шарфом), неторопливо вышла сначала во двор, а затем и за ограду. За околицу не пойду — не дура. А вот по улице вглубь деревни прогуляться туда-сюда — это можно.
Натянув вязаную шапку пониже, а шарф подвязав наоборот повыше, засунула руки в карманы и медленно побрела по краю дороги. Тоскливо, хоть волком вой…
— У-у-у…
Угу, именно так. Скосив глаза на соседского пса породы «двортерьер средних размеров», приветливо помахавшего мне хвостом, кивнула в ответ и поплелась дальше. Ни телевизора, ни интернета, ни телефона… ни знакомых, ни ровесников…
— Иринка, ты?
А это наша соседка шестидесяти лет. Милая старушка с добротным хозяйством, у которой Алекс покупает молоко и яйца. Добрая и приветливая.
— Да, баб Кать. Добрый вечер.
— Похолодало нынче…
— Да…
— Не броди долго, застудисси.
И заботливая. Вечно мне то на одно яйцо больше даст, то булочками собственной выпечки угостит.
— Хорошо.
Благодарно кивнув, снова опустила нос в шарф. Добрые тут деревенские… Кстати большинство из них в курсе, что Алекс ведьмак. То за травками придут, то за советом… не уверена, что они в полной мере понимают всю его магическую суть, скорее принимают его за знахаря, да ведуна, но… какая собственно разница? Не боятся, приветливы и ладно.
Меня кстати тут все считают его невестой.
