За что они меня так ненавидят?!
Дорога давно кончилась, тропа тоже, бежать я больше не могла и теперь, пытаясь отдышаться, просто тупо брела в самую чащу леса. По щекам молча катились горькие слёзы обиды, жутко болела ушибленная ещё при падении в овраг коленка, но я всё шла. Знаю, поступаю глупо. Надо было бежать по дороге и надеяться на то, что мимо проедет хоть кто-нибудь и подбросит меня до ближайшего города, где я смогу…
Что я смогу?
Ничего я не смогу…
— Царевна-а-а…
— А? — остановилась и грустно посмотрела на лешего, сидящего на поваленном бревне всего в паре метров от моего пути наобум. С ним мы познакомились ещё несколько дней назад. Хороший дедулька… приветливый. — Здравствуйте…
— Чего пригорюнилась, девонька?
— Да так… всё хорошо. — нервно скривив губы, шмыгнула. Не смогу рассказать… опять разревусь.
— А чаво тогда?
— Нервы…
— А-а-а… — понятливо покивав, невысокий лохматый старичок, одетый в кору и сосновые ветки, похлопал ладонью рядом с собой. — Можа по стакашке? Для успокоения? Водяного позовем, мавок… а? Алексашка совсем зарвался, не балует нас своим сиятельным вниманием… а тебя всё равно найдут через час-другой. Шо зря по лесу шататься?
Покачав головой на подобное «успокоение», отказалась. Местную лесную бормотуху не то что пить — нюхать невозможно. Предлагали мне уже её в прошлый раз за знакомство.
— А шо?
— Не пью.
— О… а ну и лан. Правильно. Неча девке всяку дрянь пить. Да ты садись-садись, побалакаем.
Озадачившись на подобную настойчивость, смерила лешего недоверчивым взглядом. Подумала… и устроилась рядом.
— Ну вот и верно, вот и правильно. — добродушно покивав, леший тут же склонился к моему уху и доверительно зашептал: — Слухай меня, девонька. Зря ты так Закольцованного мира боисся, ничего в нем страшного нету. Всё так, как у нас. И лешие живут, и водяные. Мавки веселые, да коты приветливые. Это тут Ковен слухи дурные распускает, шобы значится наши туда всем скопом не подалися, ибо нету тама ишо електричества и прочих гадких екологически вредных выбросов. Всё, как в старину. Всё, как мы любим. А то, шо сортир на улице — так и энто не беда. Найдешь себе мужичка порядошного, так он тебе и сортир в доме и водные ванны — всё устроит.
Слегка прибалдев от подобной рекламы мира-тюрьмы, немного отодвинулась от лешего и недоверчиво на него посмотрела. Это он сейчас что пытается до меня донести? И самое главное — зачем?
— Ась? Да ты не боись — я правду говорю. — неверно поняв мой настороженный взгляд, леший торопливо продолжил: — Али ты ишо не знаешь, что за тобой попятам стервец идет? Я ужо и путаю его и путаю, да шибко умный мужик он…
— Кто?
— Да божок энтот северный двуликий.
— Эйнар?
— Он самый…
— Черт! — стиснув зубы на подобную дурную новость, едва не заорала, когда из-под ближайшего корня прямо на меня выскочил невероятно счастливый черт.
— Ась?
— Чертик!?!
— Где она? — недовольно поджав губы и зло сверкая разноцветными глазами, Эйнар едва удерживался от того, чтобы не вытрясти из местного лешего душу.
— Где надо. — не собираясь уступать, лесной дух закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. — Там, где ей самое место. Неча девке жись портить. Ишь, чо удумал, окаянный!
— И кто же тебе сказал эту глупость? С чего вы все взяли, что я ей жизнь портить собрался?
— А пошто тады дурниной за ней следуешь?
— Пошто-пошто… — передразнив своевольного духа, мужчина в сердцах сплюнул. Если бы он сам понимал, пошто… — Нравится она мне, вот пошто!
— Тебе? — переспросив с язвительной ухмылкой, леший не выдержал и скрипуче расхохотался. — Ох, батюшки, держите меня… Ох, уморил! Ох-хохонюшки! Нравится она ему! — и тут же резко посерьезнев, погрозил северному полубогу крючковатым пальцем. — Не ври, двуликий. Иди ужо… лги кому другому. Не про тебя царевна.
— А про кого?
— А это уже ей самой решать. А-то ишь чо удумали, в игры какие гнусные играть на опережение! Совсем девку загоняли, да с ума свели… ироды, как есть ироды…
Самой?
Ну, уж нет!
Смерив бормочущего духа неприязненным взглядом, Эйнар отступил на полшага, а затем ушел туманом домой, готовиться к более долгому и серьезному переходу. Этот раунд он проиграл. Но один раунд это не вся игра.
Потерпи лапушка… недолго осталось. Скоро свидимся.
Ауч!
Не самым удачным способом выйдя из портала, а именно выпав в полуметре над землей, не торопилась вставать. Упала я на зеленую траву и согласно заверениям лешего во владениях его хорошей знакомой лесовички. Мало того, перед самой отправкой дедуля вручил мне записку, смущено попросив предать её своей зазнобе прямо в руки.
— Хто тут?
Вздрогнув от скрипучего голоса, открыла глаза, села и насторожено осмотрелась. Судя по теням и цвету листьев, здесь ранний вечер и лето. Это хорошо… А кто говорил?
— Я… Ира.
— Ира? Шо за Ира?
— Царевна. — никак не в силах сообразить, откуда и кто говорит, тут же сказала, как есть: — Ссыльная я.
— О? А за шо? — от дальней сосны наконец отделилась часть и постепенно превращаясь из коры в довольно приятную на вид бабулечку лет семидесяти, подошла ближе.
— За то, что не такая. — грустно вздохнув, постаралась выкинуть ненужные здесь и сейчас мысли и уже намного более ровным голосом уточнила: — Вы лесовичка Аглая?
— Я.
— Вам от лешего Митрофана из Лохово записка. — сунув руку в карман пуховика и вынув из него свернутый трубочкой листик, передала старушке, бережно принявшей презент и моментально покрасневшей до цвета зрелой брусники.
О, любовь…
Смущенно отведя взгляд в сторону, когда старушка бережно прижала к груди развернутый листочек, по-доброму им позавидовала. Леший объяснил мне, что сам придти сюда не может, так как на всех без исключения Земных духов был наложен запрет на переходы по собственному желанию, а нарушать закон до такой степени,
