элементарным вещам надо. Вы жеж, не сочтите за вольность, девушка городская. В деревне точно не приживетесь, а в городе вам работу себе подобрать по душе надо будет. Бездельников нигде не любят.
— И как? Кем можно в городе устроиться?
— Эт смотря в каком… — устроившись рядом на завалинке, где мы сидели после обеда и грелись под ласковыми лучами солнышка (времена года тут отставали от Земных примерно на четыре месяца и был конец мая), Чертик рассказывал то, что успел узнать у лесовички, с утра пробежавшись до неё и принеся в качестве гостинцев ранние яблочки: — Всего их тут пять. В Полотняцке ткацкое дело развито, там в большинстве своем портные, да ткачи живут, да те, без кого ни один город не обходится — это я про пекарей, мясников, администрации и прочих рабочих. В Верхних Выселках — кузнецы и гончары в основном и опять же администрация, в Нижних — кожевники, да плотники хорошие, в Каменецке — строители на любой вкус и карман, да архитекторы самые лучшие, а уж в столице, что тут Царь-градом зовется — школа, техникум и университет для немагов, да академия для магов находятся. Ну и администрация конечно с Царём-Правителем. Как без неё… И что думаете?
— Не знаю…
Я и правда не знала. Вот абсолютно. Я не маг, это факт. Я не рабочий. Это тоже факт. Нет, при необходимости я даже в деревне жить смогу, но… но не хочу. А маркетологи тут кажется не нужны… Мда.
— Ну да ничего, вы шибко не грустите. Девушка вы умная, способная… и красивая. — пытаясь меня подбодрить, Чертик даже рискнул предложить: — Замуж выйдете…
— Нет. — оборвав его на полуслове, презрительно сморщила нос и мотнула головой. — Лет через десять. Или двадцать. Знаешь, что-то мне всё желание кое-кто отбил… нет уж! Лучше в ткачихи пойду, но буду жить одна и самостоятельно!
Недоверчиво скосив на меня глаза, Чертик увидел уверенный кивок. Вот честно! Никакого желания замуж ходить!
— Но в большинстве своем все ссыльные через центр занятости и адаптации проходят…
— О? Что за центр?
— Учреждение такое. Как раз для тех, кто рабочим специальностям не обучен. Если желание какое пробуждается — обучают, если совсем уж способностей нет, то к чему-нибудь самому простому пристраивают. Нянечки там, посудомойки, секретари…
— Секретари?
Хм…
А почему бы и нет? Работы с бумагами я никогда не боялась, усидчивости во мне достаточно, образование позволяет, единственное, что надо будет уточнить, как тут с письменностью и прочим… Да, как вариант совсем неплохо.
— А как тут с технологиями? Ну, механика там…
— Механика простейшая. — согласно кивнув, Чертик тут же добавил: — Сложные конструкции тут просто не работают. Ни компьютеров, ни телефонов, ни телевизеров. Уровень развития… — задумчиво пожевав губами, прикинул и уверенно кивнул: — Век так восемнадцатый-девятнадцатый. Связь посредством почтовых голубей, да дилижансами с лошадьми. Но вы не переживайте, это всего лишь уровень технологии. В остальном тут всё вполне цивилизовано и то, где не возможности работать обычной технике вполне справляется маготехника. Водоснабжение в городах налажено, канализация опять же… Нефти тут нет, как и много чего другого, необходимого для развития высоких технологий. Достаточно серьезно развита переработка вторичного сырья — просто так ничего не выбрасывается, а сдается в пункты приема. Мир же ограниченный…
— Экология? Климат?
— О, не чета Земной. Ни пестицидов, ни вредных выбросов. Климат тоже добротный — летом как у нас, а зимой теплее, редко когда до минус десяти бывает.
— Слушай, и чего тогда этот мир как тюрьму расписывают? Здорово же! Просто живи и работай.
— А ограниченность пространства, передвижения и развития?
— Ой, как будто я дома много куда ездила. А развитие… ничего, привыкну. Ко всему привыкнуть можно. Читать больше буду, вязать начну… — прищурившись и усмехнувшись от подобных перспектив, потянулась и снова расслаблено развалилась на завалинке. Эх, здорово… никуда бежать не надо, никто не торопит, не подгоняет… самое то денек-другой в себя прийти. — Так что всё равно странно это. Что за ссылка без страшной составляющей?
— Кому-то и это страшнее смерти. А ну как от родни, да друзей оторвать? От дела любимого? От власти? От власти — это вообще страшное дело…
— Да? Кстати, почему тут нет преступности? Ни за что не поверю, что это так.
— Ну-у-у… Не совсем конечно её нету… Но законы тут шибко суровые. Никто не стремится нарушать, ибо больно уж наказание превышает содеянное.
— Да? А поподробнее?
— За мелкую кражу — розги на площади пред всем народом, за крупную — рабочим на рудники от года до пяти. За разбой — пожизненно, за насилие и предумышленное убийство — казнь. За непредумышленное, да по неосторожности — тут уже индивидуально комиссия разбирается. Но всё дело в воспитании, да в патриотизме. Местные в целом своём все законопослушны, это лишь ссыльные бывает в крайности впадают по первости. Бедноты здесь нет, любого к работе и делу пристроить можно, болезней неизлечимых — нет, лекари тут сильно подкованные, причем как технологически, так и магически. Для одиноких, да не шибко богатых — общежития и квартирки в городах имеются. Царь-государь заботливый, да не самодурный. Каждого ссыльного, кто по управленческой части, лично встречает, да беседует, не чураясь нового и полезного.
— Да? А как он каждого-то находит? Неужели какая-нибудь сигналка на открытие портала срабатывает?
— Она самая. И о вас тут уже знают, лесовичка вчерась ещё по своим каналам донесла. Так что денька через два-три, если сами в город не пойдете — гонцы приедут.
— О…
А вот это новость. Не всё так радужно, оказывается. Не хочешь сам идти — за тобой приедут. Что-то это напоминает… ладно, поживем — увидим. И вообще: зачем идти самой, кроссовки стаптывать, если за мной приедут?
Посидев ещё немного и поболтав о том, о сём, пообедала нехитрой похлебкой из кролика и сушеных грибов и отправилась на прогулку. Эх, хорошо всё-таки, что я в джинсах и футболке. Пуховик с теплой кофтой я ещё вчера сняла, как и рейтузы, так что сейчас чувствовала себя более, чем комфортно. Из поздней осени в раннее лето! Мечта!
