Да, совсем вылетело из головы: не упомянула в своей хронике об акуле. Из-за ливней мы о ней совершенно забыли. А сейчас смотрю и вижу, акулы тут как тут – и наша, старая подружка, и новенькая, более светлая, с беспорядочными полосами по бокам, словно на ней форменный мундир иностранного легионера. Я уже привыкла к акулам. Того и гляди, стану без них скучать. Одного не могу взять в толк: чего они увязались за нами? Вокруг «новенькой» увивается большая стая лоцманов, все крупные, отъевшиеся. Никак не пойму, когда и что едят акулы. Ясно как день: нельзя падать за борт, хотя я и слышала, что акулы не сразу нападают и что если не ударишься в панику, то можешь успеть забраться в лодку. К тому же эти акулы нам уже почти как родные.
Ветер хороший, попутный, и мы идем довольно быстро. Сегодня весь день не было дождя. Посмотрим, что преподнесет нам вечер. Каждый раз я что-нибудь придумываю на ночное дежурство, чтобы не заснуть. Но помогает мало. Вчера ночью, например, во все горло распевала американские народные песни. Однако это не помешало мне несколько раз за вахту задремать. Если немного потренироваться, то я, наверное, смогу петь и во сне. Дончо сказал, что просыпался ночью и выходил из рубки, чтобы узнать, не его ли я зову, и вообще понять, что это за крики (а я-то уверена, что хорошо пою!).
Не перестаю удивляться богатой жизни океана. Никакого сравнения с Атлантикой. Здесь рыба кишмя кишит. Когда я мою посуду или стираю, то непременно задеваю рукой за спинки корифен, настолько они тут нахальные.
И еще, что меня всегда поражает, – это закат: краски, облака, вода. Я не в силах его описать, но он всегда разный.
Дончо
Будни
Вчера был день солнца и удовольствий.
Джу после обеда хлопотала по хозяйству: проверила весь багаж, пересушила мокрую одежду и вещи. Лодка стала похожа на цыганскую кибитку. Всюду развешаны простыни, мешки, майки, душегрейки, куртки, свитера.
Все киноленты отсырели. Только бы не испортились. Больше всего жаль шестнадцатимиллиметровые.
Очень болят кисти рук. Не могу удержать румпель. Даже делать записи в дневнике и то трудно – возникает острая боль. Замотал руку полотенцем и двигаю румпель локтем. Так продолжалось два дня. Но теперь и локоть натер, кожа стала болезненно чувствительной. Что я буду делать с такими слабыми кистями? Как выдержу? Во время болезни Джу я очень измотался. Досада берет, ведь руки у меня всегда в работе, уж лучше бы болели щиколотки ног, было бы намного легче.
Идем в окружении огромного косяка рыб. Кругом рыба. Ее здесь так много, что она гасит волны: на всем пространстве, которое занимает косяк, нет белых гребешков. Никогда до этого мы еще не встречали подобного изобилия. Вокруг лодки на двести-триста метров вода буквально кипит. Чуть в сторонке, словно чабанские собаки, стерегут косяк четыре акулы. Вода рядом с лодкой окрашена в разные тона, и волны маленькие, словно в бассейне. А дальше, за косяком рыбы, волны с барашками.
Рыба вся как на подбор – одного размера, фиолетовой окраски.
Тихий океан полон рыбы. В Атлантике мы ее почти не видели, за исключением дней затишья. Здесь же, совершенно ясно, ее хватит на все рыболовные флотилии. Рыбу тут можно ловить удочкой, на блесну, бить гарпуном, острогой. Но мы с Джу не любим рыбачить. Ветер 4–5 баллов. Волнение 4. Легкая облачность. Южная широта 7°05 , западная долгота 122°05 . 25 апреля.
Вчера было облачно, и я что-то напутал в наблюдениях. Долгота вызывает сомнение. Ладно, обойдемся и без нее.
Джу обнаружила, что вся моя парадная одежда отсырела и покрылась плесенью. Ничего страшного, не думаю, что встречающие ждут, будто я предстану перед ними во фраке и цилиндре.
Джу очень огорчилась, что ее любимое пончо, которое мы купили ей в Мачу-Пикчу, тоже пострадало. Долго она выбирала это пончо, нашла себе по душе и заявила, что более модного, лучшего она не видела. К тому же оно было изготовлено из шерсти викуньи, а она куда ценнее, чем шерсть ламы.
Все совершается по закону подлости: бутерброд всегда падает маслом вниз. В этом я убеждался десятки раз на горьком опыте, испытал его и на улице, и дома – на персидском ковре. Результат всегда один и тот же!
Снова увидели плоды «человеческой деятельности». На этот раз одиноко плыл в океане черный мячик. Какой-то малыш, наверное, из-за него слезами обливался. Но разве найдется такой капитан пассажирского судна, который бы вернулся, чтобы выловить чей-то любимый мяч?!
Следы «человеческой деятельности» давно уж не попадались нам на глаза. Они напомнили нам о береге, о барах и улыбающихся людях.
Борьба за Маркизские острова
Южная широта 7°10 , западная долгота 122°45 . 26 апреля.
Этим координатам верю. Их и нанесу на карту.
Прекрасная ночь. Чудесный день. Наконец-то почувствовал очарование южных морей. Все идет, как и должно быть. Даже кисти рук перестали болеть. Если бы погода оставалась такой же, с какой мы столкнулись вначале, то у меня бы сложилось впечатление, что здесь всегда сплошные дожди.
Ветер ослаб, но ход у лодки хороший. К вечеру пройдем свою норму – шестьдесят миль.
Если и существует на нашем маршруте стратегическое место, то мы сейчас оказались именно здесь. Течение тут самое сильное. За несколько дней нам нужно перейти на 8°S, чтобы попасть в течение, которое отнесет нас на юг. Ветер дует такой, что трудно выдержать юго-западное направление. Чтобы достичь Маркизских островов, нам необходимо по меньшей мере добраться до 10°S. Впереди еще 3–4 дня борьбы с течением, которое старается отбросить нас на север. Удастся ли мне компенсировать эти 4–5°, отделяющих нас от широты Маркизских островов?
Не могу нарадоваться прекрасной погоде. Я особенно доволен тем, что такую погоду мы застали в районе между 120° и 125° западной долготы, где обычно свирепствуют штормы. Продержись она тут еще три дня, и мы благополучно проскочим опасную зону.
В эфире творятся странные вещи. Вчера вечером по нашему бесподобному ВЭФ я услышал радиомаяк Раротонга. А ведь он удален от нас на 2400 миль. Есть маяки, которые находятся намного ближе, но их не слышно. Жаль, что с помощью ВЭФ не можем взять пеленг, уж очень слаб сигнал и велика радиодевиация.
Крупная, 30-сантиметровая, рыбина влетела прямо в рубку и разбудила Джу. Морским жителям Джу нравится, и они с дорогой душой являются к ней в гости. Вот только всегда застают ее врасплох. Крупнее этого экземпляра летучей рыбы мне еще не приходилось видеть. Я измерил ее и выбросил за борт. В мгновение ока ее проглотила проворная корифена.
Джу
Друг
Ночь прошла легко. Было облачно, небольшой дождь и добрый ветер. Небо редко проясняется, и я никак не могу в нем разобраться, для меня оно совсем чужое. В Атлантике я узнавала созвездия, любила их и придумывала для них песенки. Так незаметно и проходила ночная вахта. А здесь звезды какие-то непонятные, далекие, появляются, исчезают. В нынешнюю ночь я впервые увидела все звездное южное небо до самого горизонта, но тучи быстро его закрыли.
