скрутить вновь рассвирепевшего брата и опять укунуть в ближайший сугроб. А потом — еще пару раз. И вернуть немного остудившегося парня в терем, чтобы, решительно отодвинув от него кувшин с элем, заставить выпить травяной отвар из греющегося на горячих камнях очага котелка.
Правда, Свен, как мальчишка, заартачился и пришлось буквально силой влить в него пряную жидкость. А заодно — и доесть уже остывшее рагу из миски. Но Сигурду нужно было, чтобы брат был сыт — на полный желудок он должен был уснуть как можно быстрее. И наконец-то переспать со своей бурлящей в крови свирепостью и отчаянием.
***
После ухода из ее спальни Сигурда Анифа еще некоторое время сидела около камина и рассеянно расчесывала гребнем свои длинные шикарные волосы, глядя на огонь. Приятная утомленность тела и разума после ласк мужчина и обоюдного удовольствия, что они разделили на двоих в постели, притупила чувство стыда и позволили окончательно принять решение.
Определенно, она больше не могла жить без мужчины. Она чувствовала, что и физически, и морально нуждается в успокоении, что могли принести только крепкое и надежное мужское плечо, мужская уверенность и сила. Сигурд давал ей это все, и в его объятьях она действительно чувствовала себя спокойно и мирно. И даже более того.
Своей мягкой настойчивостью и откровенностью, нежностью и заботой он помог ее чувственности и женственности, разбуженной Свеном, окрепнуть и прочно обосноваться в ее теле. И сегодня он только закрепил эти инстинкты, позволив почувствовать не только свою нужность, но и исключительность.
Похоть, конечно, прочно связывает мужчину и женщину. Порой настолько крепко, что, разрывая эти путы, испытываешь почти физическую боль. Анифа знала это — она через это прошла. Когда ты привыкаешь к весу одного мужчины на себе, привыкаешь к его рукам, подстраиваешься, как податливая глина, под его размеры и движения, приходит привыкание и на уровне сознания… приходит зависимость…
Потому-то Анифа и не смогла убить Шах-Рана, хотя у нее не раз была отличная возможность сделать это.
Потому-то она в итоге привязалась и к Риксу и в итоге искренне и страстно полюбила его, хотя изначально была взаимная неприязнь, а после — грубое и жестокое насилие с его стороны в качестве наказания за попытку побега.
Да, она полюбила и привязалась всей своей трепетной душой к суровому воину-северянину, и в итоге расцвела подле него, как и он — раскрыл свою собственную черствую душу…
Определенно, Свен и Сигурд слишком сильно напоминали ей Рикса — теперь Анифа понимала это. Эти двое — такие похожие внешне, но отличающиеся друг от друга характерами и отношением к миру — были весьма своеобразным отражением ее мужа. Наверное, в молодости Рикс был таким же, как Свен — столь же импульсивным и несдержанным. Но годы лишений и скитаний, а также суровой степной жизни и бесконечной войны сделали Рикса еще и озлобленным и весьма жестоким.
Но ее любимый северянин был еще и необычайно проницателен и рассудителен. В этом его очень напоминал Сигурд. А также его улыбка — мягкая и нежная, которую за густой бородатой порослью была почти не видна. Но сегодня Анифа не раз видела ее и в итоге осознала — она же прекрасно знала эту особую улыбку! И именно в этот миг она поняла, что ее сердце окончательно оттаяло…
В какой-то момент она подумала, что ищет в Сигурде замену Рикса. Это было бы логично, хоть и неправильно. Наверное, проще отдаваться тому, кто напоминает твою прошлую любовь.
Однако это было не так. Сам по себе Сигурд все же отличался от ее супруга так же, как и Свен. Сходство было слишком общим, слишком незначительным для полноты картины. И потому Анифа отмахнулась от сравнения, предпочтя погрузиться в чувственное и продолжительное наслаждение, которое наполнило ее и унесло на волнах всепоглощающего счастья и удовлетворения…
Удивительно, что пока они уединялись тут, никто их не потревожил. Никто не стучался, пытаясь открыть запертую на щеколду дверь, никто не ломился и не звал Анифу из коридора. Объяснение этому она нашла на невероятно довольном лице Лиа, которая пришла к ней только к вечеру и принесла ужин. И хотя служанка ничего не сказала и лишь мягко и ободряюще улыбалась, ее пунцовые щеки и блестящие глаза говорили яснее слов — покой госпожи и ее любовника она охраняла самоотверженно и смело. Интересно, что она придумала, чтобы оправдать столь продолжительное отсутствие своей госпожи…
Глава 14
По своему обыкновению Хаук глядел на Анифу хитро и изучающе. Но вместо вопросов он предпочитал рассеянно рассуждать:
— Эти двое молодчиков из Рагланда хорошенько развеяли местную скуку. Наши девчонки так и вьются вокруг них, стреляют глазками, заигрывают. Думают, что у них есть шанс выскочить за одного из них замуж, или хотя бы согреть постель. А наших парней это заставляет скрежетать зубами. Это так весело! Им бы кулаками помахать, да попробовать покрасоваться перед девочками. Но ведь это бесполезно. Но против Свена и Сигурда им не пойти — это ж хорошие ребятки, ладные и сильные, и топорами пользуются прилично — я видел! А еще они огромные как медведи, ты же заметила, да, девочка? Но Сигурд мне больше по нраву, не зря ж старший.
Иногда приступы кашля прерывали старика, а Анифа, поднося ему отвар порцией за порцией, молчаливо позволяла старику выговориться. Она давно привыкла к его речивости и потому понимала, как это было для него необходимо.
— Здорово, что эти молодчики решили остаться в Торхилде. Хотя, конечно, яснее ясного, что они это сделали не праздности ради. А ради одной симпатичной и милой мордашки. Но оно того, наверное, стоит. Эта самая мордашка вызвала в свое время много переполоха. Так что — одним больше, одним меньше, какая разница? Зато весело!
Старости позволительно нести бессвязный бред. И Хаук этим коварно пользовался. Но при этом был чертовски проницателен и наблюдателен и оттого — рубил правду-матку безнаказанно и прямолинейно.
— Забавно наблюдать за тем, как два здоровенных воина носятся за маленькой девочкой. Это вызывает шепотки и разговоры — оно и понятно! Девки ревнуют, мужики кусают локти. Как дети, право! Но не осуждают. Ты же этого боишься, не так ли? Что тебя, красавица моя, будут осуждать, считать падшей? Успокой свое несчастное сердце и перестань тревожится по пустякам — оно того не стоит. А ты, девочка, заслуживаешь счастья. Все заслуживают счастья. Но ты — больше остальных.
На этот замечательный комментарий Анифа усмехнулась, но
