Брейс сжал кулаки от бессильного гнева. Боги, как он может сделать подобный выбор? Это так несправедливо, так жестоко! Однако решать ему.
Выругавшись, он отполз от края расщелины и поднялся. Если Родак не ранен, у него больше шансов выжить, чем у Мариссы. Брейс обязан спасти ее от холода и согреть, иначе она умрет.
Подъем по склону к небольшой хижине был опасен и изнурительно труден. Хотя Брейс освободил руки, перебросив Мариссу через плечо, он то и дело оступался, скользил, разорвал брюки и отморозил ноги. Наконец Брейс просто перестал все это замечать. Его помыслы сосредоточились на том, как добраться до хижины, и он автоматически переставлял ноги.
К счастью, дверь в хижину оказалась незапертой. Брейс шагнул внутрь и тут же рухнул на колени. После режущего холодного ветра ему показалось, что в хижине тепло. Он опустил на пол Мариссу и распростерся рядом с ней. Сознание того, что они в относительной безопасности, лишило его последних сил. Брейс довольно долго лежал в полном изнеможении, пока не понял, что пора заняться делами. Прежде всего следовало согреть Мариссу.
Брейс поднялся на колени и осмотрелся. Как и говорил аббат, в хижине было все необходимое. В углу, неподалеку от очага, лежали дрова. Посреди комнаты стоял деревянный стол и две лавки, а у дальней стены – небольшая кровать, застеленная пледами. К комнате примыкала кладовка, где хранился запас консервированных продуктов. Если растопить снег на огне, то приготовить еду совсем несложно.
Возблагодарив небеса за чудесное спасение, Брейс направился к поленьям. Он уже начал отходить от холода и, не обращая внимания на боль в обмороженных ногах, сосредоточился на стоящей перед ним задаче. С помощью огнива и трута, найденных на полке над очагом, Брейс развел огонь и уложил возле очага Мариссу, стащил с нее обледеневшую одежду и завернул девушку в пледы, лежавшие на кровати. Раздевшись, он нырнул в импровизированную постель и прижался к Мариссе в надежде согреть ее. Кажется, он сделал все, что в его силах. Только бы она поскорее пришла в себя!
Брейс начал массировать Мариссу, чтобы восстановить кровообращение, внимательно глядя, нет ли у нее на теле ран и ушибов. Только на лбу была большая ссадина, однако Брейс не был уверен, что у нее нет внутренних повреждений.
Внезапно девушка вздрогнула и застонала. Брейс еще плотнее укутал Мариссу в плед и принялся энергично растирать ее.
– А-а! – простонала она, приходя в сознание. Веки ее затрепетали, и Марисса устремила на Брейса затуманенный взгляд.
– Во имя всего святого! – пробормотала девушка и прикусила губу от боли. Потом попыталась приподняться, но потеряла равновесие и привалилась к Брейсу.
– Брейс, – прошептала она. – Что случилось?
– Снежный мостик обрушился под тобой, и ты упала в расщелину. Я вытащил тебя и принес в хижину.
Марисса приподняла голову и огляделась:
– Нам это удалось! О, благодарение кристаллу!
Заметив потемневшее лицо Брейса, она озабоченно спросила:
– Брейс, что еще произошло?
– Спастись удалось только нам с тобой, Марисса.
Она снова обвела взглядом комнату.
– Родак! Что случилось с Родаком? – В ее голосе звучала тревога.
– Он спустился за тобой в расщелину, а когда выбирался оттуда, неся тебя на плече, снежный козырек обрушился.
Ее глаза расширились:
– И он погиб при падении?
– Не знаю.
– Что это значит? – Она вцепилась в руку Брейса. – Ты не спустился за ним?
– Уже почти стемнело, предстояло добраться до хижины, а я не знал, что с тобой. Мне пришлось выбирать, и я поступил так, Марисса.
Она опустилась на бок, избегая его взгляда.
– Будь проклят этот громадный инопланетянин, – чуть слышно пробормотала она. – Он ведь меня не выносил!
– Думаю, твои слова здорово позабавили бы его. – Брейс притянул ее к себе. – Но что я вижу, Марисса? Неужели ты плачешь о жадном симианине?
– А что, если это так? – всхлипнула она. – Я имею на это право, даже если ты не разделяешь моих чувств!
Он погладил ее влажные волосы, пахнущие травой:
– А если бы на дне расщелины лежал не Родак, а я, ты уронила бы хоть одну слезинку?
– Возможно. – Откинув плед, она обмерла от удивления.
– В чем дело, госпожа?
– Я… я совершенно голая, и ты тоже!
– Это надежный способ согреться.
– Но я уже согрелась! – Марисса села и прикрылась пледом. – И ты тоже можешь одеться.
– Марисса, я только грел тебя.
– У меня нет никаких подозрений, – ответила она. Она взглянула на его широкую грудь и сильные руки. «Клянусь Хрустальными Огнями, – подумала Марисса с восхищением. – Он так чудесно сложен!» Однако его сила внушала ей страх, хотя он никогда не пытался посягнуть на нее. Теперь Марисса полностью доверяла ему, поэтому опасалась не его силы, а своих чувств к Брейсу.
Он не спускал с нее жадных, голодных глаз. Этот взгляд возбуждал в душе девушки что-то первобытное, пугающее и вместе с тем приятное.
Она размышляла, как бы сменить тему разговора. Взгляд ее задержался на кладовке.
– Я хочу есть, – сказала Марисса.
Брейс усмехнулся:
– Клянусь, я думал именно об этом.
– Ну что ж. – Марисса встала и, чтобы не упасть, ухватилась за полку над очагом. Потом подоткнула плед и взглянула на Брейса: – Ты скоро встанешь?
Он не отрываясь смотрел на ее узкие плечи и тонкие руки. В неверном пламени очага кожа девушки казалась золотистой. Брейс вспомнил, как ощущал нежность этой кожи под своими ладонями.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, он отбросил эти мысли. Сейчас они неуместны. Но, боги, как же он хотел ее! И она правильно поступила, сменив тему разговора, иначе их чувства вышли бы из-под контроля. Но несмотря на охватившее его желание, он почувствовал, что сильно проголодался.
К счастью, в кладовке оказалось мясо, из которого Марисса приготовила густую похлебку, добавив в нее сухие овощи и приправы. Пока она занималась этим, Брейс то и дело поглядывал на девушку, любуясь изяществом ее движений.
Странно, размышлял он, но до сих пор ни одна женщина не казалась ему столь прекрасной и привлекательной, как Марисса. И столь же странно, что она так холодна. Но он все равно мечтал слиться с Мариссой в единое целое и разделить с ней восторг страсти.
Брейс спросил себя, не влюбился ли он, но тут же усмехнулся такой нелепости. Марисса, с ее резкостью и агрессивностью, совсем не его идеал женщины. И все же именно она сейчас была нужна ему.
Марисса повернулась к нему, держа в руках горшок. Перехватив его пламенный взгляд, она удивленно приподняла брови:
