понравилось, и мы несколько раз повторили, без особого сожаления решив нашу связь дальше не продолжать.
Кстати, она стала моей первой девушкой на территории учебного заведения, так что обвинение было ложным. Однако спасибо за них, господин Князев... Пусть и мимолетное увлечение не переросло во что-то большее.
Ах, да! Отчего-то смеяться надо мной никто не стал. Даже несмотря на мое дефиле в нижнем белье по первому снежку до общежития. Может быть потому, что на плече моем покоилась та самая скамейка, при взгляде на которую человек внимательный вполне мог разглядеть пятна крови...
В таком виде меня и принял патруль... Сняв все обвинения после беседы с "батюшками". Наверное, это было эпично зрелище — я, в окружение почетного караула из трех дюжих комендачей в трусах появляюсь у КПП все с той же скамейкой в руках. Кто не видел, что называется, тому после рассказали!
А скамеечку я в нашу комнату установил... Вертикально, просто прислонив к своему шкафу. Иного места для нее не нашлось. Петр против такого украшения комнаты не возражал. К тому моменту, как я вернулся, он уж в целом был знаком с кое-какой версией событий, а потому нашу дружную компанию встретил веселым гоготом. И даже гостей после водил — показать сей артефакт. Говорят, дамы очень впечатлились. Правда, почему-то свое восхищение гораздо охотнее выражали в горизонтальной плоскости моему соседу... Но я не жадный, рукой махнул только. Пусть уж пользуется моей популярностью!
***
Я довольно зажмурился.
Приятные воспоминания грели душу, а пряное пиво — желудок, а оттого мне было хо-ро-шо!
— Живеееееешь же! — С какой-то непонятной интонацией протянул собеседник, принимаясь за очередную третью кружку.
Я же решил перейти на другой напиток, сделав известный только нам жест Саре. Та понимающе кивнула и, уверен, уже готовит мне какао.
— Ты ведь инженер? — Спросил Оболенский. — И, на сколько я помню, неплохой. Видел я твое выступление на двадцать третьей всеимперской технической выставке!
Удивленно приподнял брови. Не знал, что Леха настолько интересуется техникой. Но кивнул. Мы с Арнольдом Фарисовичем тогда восстановлением очередной выкупленной у торговцев "Нивы" занимались, и я действительно со всей детской непосредственностью предложил более легкий, как мне показалось, магомеханический способ восстановления структуры металла. Отчего-то оказалось, что так никто больше до того момента не делал. Вот и выпала честь представить новый способ на той самой ежегодной выставке. Даже медалька есть от технического отдела Канцелярии. Она стала неплохим плюсом при поступлении в Академию.
— Ну! — Просто ответил.
— Баранки гну! — Неожиданно резко ответил Леха. — Зачем ты тогда вообще в Армию поперся, мог бы ведь!..
— Стоп! — Я даже дослушивать не стал, что именно бы я мог. — Мое дело.
Леха, вроде даже возразить попытался, но что-то разглядел в моих глазах и... Замолчал.
Мое дело! Не хочу никому ничего объяснять. Мой выбор, в конце концов!
— Твой выбор! — Вслух заявил Оболенский, поднимая почти полный стакан.
— Так есть! — Сообщил я, касаясь его своим, где пряного напитка оставалось чуть-чуть на донышке, но вполне достаточно, чтобы символически выпить за только что импровизированный тост.
Вот мне еще неприятностей не хватало, как от приятеля подобное выслушивать. И так фигни всякой происходит. Меня неделю назад даже в воровстве пытались обвинить!
Кто-то подбросил в мою комнату с десяток чужих личных безделушек. Обнаружил их Петр, тут же закрыв дверь на все "печати", и сообщив мне.
К вечеру пошло паломничество из "обворованных". В смысле, вещи действительно крали. В течение нескольких месяцев, но не я, естественно.
Каждая жертва, заходя в комнату, тут же подходила к столу, куда мы с соседом выложили все наши находки, тщательно обыскав комнату.
Не давая никому и слова молвить, я молча предъявлял бумагу за подписью одного очень интересного дяденьки. Так что, забрав очередную золотую зажигалку, перстенек или кошелек, "жертва", заткнувшись в соответствии пунктом 1.8.4 Правил Академии, задумчиво почесывая затылок, отправлялась в сторону "батюшек" на беседу.
Результатов "исповедей" до меня не доводили.
— Ладно, все фигня! — Бодро заявил Оболенский. — Ты лучше расскажи, что у тебя сегодня с Горской "закрутилось"?
Я невольно прижал ладонь к щеке. Левой. Хотя "горели" обе. Куратор не поскупилась отвесить мне целых две пощечины за те страшные "оскорбления", что я ей "нанес".
Но вспомнить было приятно, чего уж тут.
— Ладно, слушай! — Предложил я, оглядываясь в сторону кухни.
Ну где же мой какао, Сарочка?
Глава 18
Тоже интересная история вышла. Причем не далее как сегодня утром, когда я уже носился по территории Академии, пристраивая винтовку в центральный Арсенал. Местные "старые пеньки", которые были не такими уж старыми и такими пеньками, поворчали, конечно, что оружие в последний момент сдается, но, сдобренные небольшим количеством коньячка, преподнесённого в подарок, все оформили.
Конечно, они и так бы все сделали, но праздник же! А вот по возвращению в общагу ждал сюрприз. Едва я зашел в здание, как тут же наткнулся на два сочувствующих взгляда дежурных.
— Тааааак, — решил я. — Утро перестает быть томным!..
Но бежать пока было не от кого... Да и некуда особенно. А вот спрашивать ничего не стал. Просто в голову пришла мысль, что счастье остаться в неведении мне не светит. И ответ на мое любопытство мне совершенно не понравится, так что куда торопиться? И зачем?
— Таааааак! — Тут же протянула злая до чертиков Карина, выскочившая откуда-то со стороны спортзала. — А ну, кадет Меньшиков, подойдите сюда!
Идти, признаюсь, не хотелось! Да делать нечего. Под очень странными взглядами дежурных лениво поплелся на встречу судьбе. Честно говоря, за последнее время где-то внутри меня обосновался мелкий внутренний фаталист. Как еще объяснить, что новый "сюрприз" у меня вызывает лишь легкое любопытство. Реальность превратилась в какую-то игру. Вот "доброжелатель" сделал ход, так что же? Посмотрим, запомним и обязательно припомним, как к тому появится возможность.
А в том, что это "ж-ж-ж-ж" не спроста, я как-то не сомневался.
— Что это?! — Буквально взревела Горская, пальцем ткнув в сверток на одной из скамеек, расположенных вдоль стены, прямо под информационной доской.
Я присмотрелся. Осознал. На всякий случай, присмотрелся еще раз. Ответил:
— Букет!
Движение было стремительным, быстрым и красивым. Я даже уклониться не успел, от прилетевшей в мою щеку ладони! Впрочем, не особо и пытался. Ударь девушка всерьез, и я бы на такой
