И всё же, - он вытёр нос, - пиратство в последнее время как-то не окупается. Ну-ка скажи, а сколько платят капитанам во Флоте Калифа?
ТА, КТО СЛЕДУЕТ ТЕЧЕНИЯМ СЕКОЛЫ
Мел Одом
4-й день Флеймрула, Год Перчатки
- Останови корабль, пока мы не разбились об эту стену!
Принц сахуагинов – одного из четырёх недавно уничтоженных городов Сероса - Вахакстила – поднял ощетинившуюся зазубренными когтями руку, угрожающе замахнувшись.
Лааквииль, Высшая Жрица королевства сухуагинов в Клартиросе, без колебаний пересекла деревянную палубу Тарханы и встала между принцем сахуагинов и своим королём.
Опираясь на палубу своими перепончатыми стопами, принц сахуагинов возвышался на семь футов, делая Лааквииль, на контрасте с собой очень маленькой. Жрица знала, что среди жителей поверхности, сахуагины считались уродливыми и жестокими, но для неё они были совершенством – чем-то, чего ей никогда не достичь.
Из чешуйчатого тела принца на ногах и руках росли плавники. Передние плавники, произраставшие по бокам его головы с массивными челюстями, соединялись со спинным плавником, как было свойственно сахуагинам из Сероса, вместо того, чтобы расти отдельно, что было более привычно для Лааквииль. Окрас его не был смесью чёрного и зелёного, как у сахуагинов внешних морей. Напротив, его чешуя светилась лазурью, кое-где отмеченной пятнами – в мире Сероса такие цвета говорили о силе и власти.
Принц был широким и мощным – хищное существо, выкормленное суровым морем, чтобы оно могло выжить в его глубинах и битвах. Из одежды на нём была лишь обычная для воинов сахуагинов перевязь, которая позволяла носить с собой несколько личных вещей и добытых в бою трофеев. На перевязи также был герб принца. У него был королевский трезубец, высеченный из зелёно-серого когтистого коралла.
Лишь немного дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, позади Лааквииль, не двигаясь и глядя на разгневанного принца, стоял Якховас. Его губы тронула лёгкая улыбка.
- Маартаугх, даже не думай угрожать мне, - сказал он глухим голосом, который достиг лишь самых острых и близко стоящих ушей. – Я уже убил одного из принцев Алеакстиса. И хотя мне не составит ни малейшей проблемы убить ещё одного, полакомиться его плотью и высосать мякоть из твоих костей, я бы предпочёл видеть тебя живым. Если, конечно, ты будешь разумен.
Лааквииль знала, что она была единственной, кто видел истинный облик Якховаса. Он выглядел сейчас как высокий и широкоплечий человек с темными волосами убранными назад костями с выгравированными на них рунами. Ухоженные усики свисали по сторонам его рта и соединялись с бакенбардами, оставляя подбородок гладко выбритым. Его тело было покрыто руническими татуировками. На нём были чёрные штаны и шёлковая рубашка, чёрные кожаные сапоги и тяжёлый плащ цвета зелёной морской волны, который таил в своих складках магические секреты и оружие. У него не было одного глаза, но в эти дни, пустая глазница каким-то образом светилась золотистым светом, словно что-то, похороненное на глубине, начинало прорываться на поверхность.
Все, кроме Лааквииль, верили, что Якховас был сахуагином. Магическое заклинание, которым он себя окружил, давало им видеть только это. Она видела его в дни его наибольшей слабости, а сейчас она лицезрела его в рассвете силы, но даже она не знала, кем же он был на самом деле.
Лааквииль сжала запястье Маартаугха своими сильными пальцами, останавливая его движение. Когда принц почувствовал её силу, в его маслянистых, чёрных глазах мелькнуло удивление. Его огромный рот предостерегающе оскалился, обнажая страшные клыки.
Это было лицо, которым Лааквииль страстно хотела обладать.
- Отвали, маленти, - фыркнул Маартаугх.
Слово «маленти», словно дало Лааквииль пощёчину, неся в себе всё жестокое презрение и всю боль, с которой она жила всю свою жизнь. Эта боль осознания собственного несовершенства и понимания того, что она является отбросом, почти не утихала.
Она принадлежала к расе маленти – побочным отпрыскам истинных сахуагинов, порождённым близостью ненавистных им морских эльфов. Многие жрицы полагали, что проклятие рода маленти было одним из подарков Акульего Бога – живое предостережение, которое подталкивало их выискивать и уничтожать своих врагов. Обычно, маленти убивали ещё при рождении, но некоторым из них сохраняли жизнь, чтобы они играли роль шпионов, маскируясь под ненавидимых ими морских эльфов.
Лааквииль была лишь не многим ниже шести футов. Её длинные чёрные волосы были собраны в одинарную косу. Её округлые формы и пышная грудь, насколько она знала, притягивали взгляды морских эльфов и жителей поверхности, но ей самой они были ненавистны и отвратительны. Ей были больше по душе угловатые формы сахуагинов. В добавок, чтобы сделать её проклятие ещё более невыносимым, её кожа была не зеленоватого или синеватого оттенка, как у морских эльфов, а представляла из себя бледное подобие шкуры жителей поверхности.
Используя эту боль, жрица добавила в свой голос металла, не давая ей однако прорваться наружу, чтобы её слова не звучали слабо:
- Не говорите обо мне неуважительно, Принц Маартаугх. Секолах сделал меня избранной жрицей его веры. Вы можете говорить что угодно обо мне или моём предназначении, но не о моём призвании. Я живу, чтобы служить Секолаху и, если нужно, умру, служа ему. – Простым усилием мысли она обнажила острые когти, которые до этого скрывались в её изящных, подобных эльфийским, пальцах.
- Святейшая, -обратился к ней Якховас.
Лааквииль не сводила взгляда с Маартаугха.
- Да, Почтеннейший, - сказала она, глядя на охрану принца через его плечо. Они не были проблемой. Работавшая на неё команда сахуагинов уже окружила их.
- Отпустите его, - приказал Якховас.
- Как прикажете.
С осторожностью, Лааквииль отступила назад, отпуская запястье, которое она так стремительно и сильно схватила. Она чувствовала течения, вращающиеся вокруг неё потоки воды, переливающиеся через палубу Тарханы, обволакивающие её тело холодной и тёплой водой одновременно. Её взгляд не оставлял Маартаугха.
- Вы поймете это, принц. Пока я жива, никто не поднимет руку на моего короля.
Маартаугх смотрел на неё со злостью, но ничего не сказал. У сахуагинов было принято, что женщины сражались рядом с мужчинами с одинаковой свирепостью и не уступающим мастерством. Но как бы там ни было, в обществе морских дьяволов, единственными значимыми женщинами были жрицы.
Лааквииль часто думала, что это было её единственным путём к уважению, потому, что мужчинам не нравилась идея управлять ненавистной магией, даже той, которая происходила из милости Секолаха.
Тархана продолжала мчаться вперёд и Маартаугх бросил
