и музицировал. Его пьесы для фортепиано «Мазурку» и «Звон-польку» играют и сегодня.
Талантливый самоучка взялся за написание статей и литературных произведений. Творил на русском, польском, белорусском. Да с каким энтузиазмом! Около десяти тысяч историко-краеведческих статей для «Большой всеобщей иллюстрированной энциклопедии» и «Географического словаря Королевства Польского и других славянских земель»! Среди белорусских книг, изданных Ельским при жизни,— перевод первой части поэмы Адама Мицкевича «Пан Тадэвуш», «Сынок. Расказ з праўдзівага здарэння. Уciм бацькам i дзецям для перасцярогi», «Выбіраемся ўпрочкі! Скарэй у Томск!», «1000 прыказак, загадак, прыдумак i гавэндаў для пажытку беларускага (крывіцкага) народу». Ельский составил даже «Словарь нищенского говора на Белой Руси». А написанная на русском языке брошюра «Насколько развитие чувства жалости к животным обеспечивает нравственность человечества, его умственные и социальные интересы» получила серебряную медаль Российского общества попечительства над животными. Владислав Ельский вспоминал: «Калі расійскі ўрад забараніў друкаваць па-беларуску лацінскім алфавітам, дзядзька спрабаваў ужываць адпаведную гэтай мове “грамадзянку” з пэўнымі значкамі. А калі i гэта не ўдалося, ён ўручную адліваў шрыфты для капіравання ў маёнтках i такім чынам пашыраў свае творы на вёсках».
В предисловии к переводу поэмы Мицкевича Александр Ельский писал: «Чытаючы “Пана Тадэвуша”, дарагія беларусы, палюбіце ж yciм сэрцам сваю родную, занядбаную, святую беларускую мову, каторая спрадвеку не толькі была вашаю ў сёлах, но яе ўжывалі самыя даўнейшыя манархі краю i ix вяльможы».
Первые публикации Ельского в 1860-х в «Виленском вестнике» касаются освобождения крестьян. Неудивительно, что во время восстания 1863—1864 годов этнограф находился под надзором полиции. Поэт Виктор Шнип так описал его настроение:
I ў фальварку замецены сцежкі,
Што нікуды не выйсці табе.
А ў суседа дымяць галавешкі,
Воран вочы суседу дзяўбе.
I ты дома, нібыта ў няволі,
Малады, адзінокі, сядзіш...
Александр Ельский был человеком добродушным, при этом очень активным. Исполнял обязанности мирового судьи. А еще взял на себя тяжелейшую роль посредника между хозяевами имений и служащими при найме. К каждой заявке подходил обстоятельно. За один только год пришлось написать без малого три тысячи писем. А параллельно составлялись энциклопедические статьи о Минщине!
«Як мог адзін чалавек адолець такую працу? Сакрэт у тым, што дзядзька працаваў за пісьмовым сталом часта па дванаццаць гадзін у суткі з кароткімі перапынкамі на сілкаванне і ў сваёй працы дасягнуў выключнай дасканаласці», — вспоминает племянник Владислав.
Поддержал в свое время Ельский молодого ученого Митрофана Довнар-Запольского. Заметив, что тот бедствует, решил оказать материальную помощь «обходными путями»: ведь тот «здатнай i амбітнай pyкі не працягне, а знаходзіцца ў страшэннай бядзе i слабы».
Довнар-Запольский записал в книге посетителей музея в Замостье: «1892 року 14 іюля. Прабыў я колькі днёў у шаноўнейшага свайго земляка пана Аляксандра Ельскага, i тая мая пабытка аставіла на ўсю жызнь мае самае лепшае ўспамінанне».
Именно Ельский передал молодому исследователю рукопись поэмы «Тарас на Парнасе». Сам Ельский считал, что автор поэмы — его родственник Дунин-Марцинкевич, от которого ему и достался экземпляр. Только недавно выяснилось, что подлинный автор «Тараса на Парнасе» — Кастусь Вереницын.
В наследии пана из Замостья достаточно дидактических произведений, направленных на борьбу с пьянством. Особо популярным стало «Слова аб праклятай гарэлцы i аб жыцці i смерці п'яніцы. Добраму беларускаму народу на пакрапленне яго душы i розуму». В 1903 году фольклорист Михаил Федоровский записал сатиру от сельчан и только спустя какое-то время узнал, «што гэта твор асвечанага грамадзяніна i літаратара, i прытым вялікага аматара беларусчыны, пана Аляксандра Ельскага з Замосця».
И еще любопытна цитата из некролога, написанного Антоном Луцкевичем: «Ельскі за апошнія некалькі дзясяткаў гадоў звяртаўся да народу з гарачым прызывам пазбыцца благіх наклоннасцей, асабліва ж найгоршага ворага нашага — п'янства... Заўсёды стараўся апірацца на хрысціянскую навуку, i гэта давала яму магчымасць крытычным вокам глядзець на свой уласны стан, каторы Ельскі пазнаў быў лішне добра i даволі цёмнымі фарбамі адмаляваў у сваей "Гісторыі шляхты"».
Часто в отношении к Літвіну-грамадзяніну звучит обозначение «первый»: первый белорусский энциклопедист; одним из первых стал изучать слуцкие пояса; был первым биографом Дунина-Марцинкевича; первый сонет на белорусском языке — переведенный Александром Ельским для «Календаря Северо-Западного края на 1889 год» сонет Адама Мицкевича «Бура на моры» (хотя в календаре его не напечатали).
Александр Ельский умер в 1916 году. Замостье перешло в руки сына Яна, который против воли родителей женился на Марыле Похмевской. Впрочем, вскоре развелся. Его единственный сын Генрик тоже против воли отца женился на Анне Донимирской, наследников не оставил.
Увы, огромные собрания музея разбросаны: кое-что оказалось в Варшаве, Кракове и Вильно. А были среди них и рукописи из сундука Винцента Дунина-Марцинкевича.
На том месте, где находилась усадьба Ельских Дудичи, теперь этнографический музей «Дудутки». Усадьба в Замостье не сохранилась.
Белорусские исследователи до сих пор ищут по свету экспонаты из музея Александра Ельского.
ТАЙНА ПРОПАВШЕГО СЛОВАРЯ.
ЯЗЕП ТИХИНСКИЙ
(1842-1921?)
1921 год. Разруха, голод, революционный энтузиазм. Взамен старых культурных ценностей спешно создаются новые, народ получает доступ к образованию. В молодой Советской Социалистической Республике Белоруссия открываются издательства, пишутся учебники и словари...
7 декабря в Совнарком ССРБ направлен доклад Академического центра Наркомата образования (этот документ обнаружил в Национальном историческом архиве известный архивист Виталь Скалабан): «Есть два великих для каждого белорусса (здесь и далее орфография оригинала. — Л. Р.) имени Романов и Цехинский, отдавшие всю свою жизнь культурному возрождению своего народа, и к концу своей жизни очутившиеся в самых тяжелых условиях: выбитые из колеи жизни эти маститые старцы обречены буквально на голодную смерть. <...> Цехинский всю свою жизнь употребил на составление Белорусского словаря, в результате своей 30-летней работы он создал колоссальный с точки зрения науки классический словарь в 50 тысяч слов, одна рукопись которого весит 1 пуд. Работая над ним, Цехинский лишился зрения и доживает остатки своих дней на станции Талька в крайней нужде и беспомощности. Рукопись этого словаря передана его родственниками в Академический центр. Было бы преступлением оставить погибать от голода лучших сынов Белоруссии. Помощь должна быть оказана немедленно».
Для Цехинского автор доклада просил 3 млн рублей. Сумму сократили втрое, но неизвестно, успел ли ученый получить эти деньги, поскольку умер в том же году.
Если о фольклористе Евдокиме Романове говорят, что его работы невозможно обойти стороной, когда обращаешься к белорусскому фольклору, то кто такой Цехинский, написавший словарь в 1 пуд, сразу и не вспомнишь.
Нельзя сказать, что к
