к земле. Секунда, две, три и первая мавка всхлипнула, закрыв лицо руками. Через минуту дружно рыдали все лесовички, причитая и жалуясь на обман.
— Поэтому я предпочитаю напрочь мертвых слуг, — поморщился Кощей, выдирая один из кустиков и перетирая его в руках. — Отборная трава, приход с нее должен быть убийственным.
Услышав это, мавки заголосили еще громче, заливаясь слезами в юбки друг друга и обещаясь отомстить обманщицам.
— Каким обманщицам? — уцепила я одну из духов, намотав ее призрачную косу на кулак.
— Русалкам, — всхлипнула она, вытирая слезы. — Обдурили нас мокроногие, попросили клен посторожить, пока не вернутся, чтобы его не сожрал кто, а са-а-ми! — завыла она, пытаясь пристроиться у меня на плече.
Я стряхнула рёву. Ни за что не поверю, что лесовички не смогли отличить клен от конопли, но, вероятно, наркотический кумар здесь — обычное дело, поэтому природная чуйка духов притупилась. Как и инстинкт самосохранения.
— Если ты сейчас же не перестанешь мочить мою рубашку, я тебе голову отрублю, — тихонько прошептал улыбнувшийся Кощей самой смелой мавке, попробовавшей рыдать у него на груди.
Та ойкнула, отцепилась от чужого пальто и переползла на подругу, подвывая, как сигнализация при виде вора.
— Когда вернутся ваши обманщицы?
— Завтра ночью, — сообщили мне. — Уж не знаем, куда рыбы скользкие подались, но встретим их тумаками. Нечего нас обманывать!
Понятно. Завтра ночью у меня опять стратегически-воспитательная вылазка с педагогическим уклоном. Нельзя спускать такие выходки нечисти, она может обнаглеть и излишне поверить в себя, а там и до беды простым людям недалеко.
Выполоть, что ли, эти грядки? Нет, лучше оставлю, чтобы взять «садоводов» на горячем, показав, чем опасно выращивание японского клена на моей земле.
— Нашей земле, — поправил меня Константин, самостоятельно прокладывая тропу. Путь навьей энергии колыхался смутным туманом цвета сажи, опутывая ноги и размывая лес вокруг.
— Ну-ну. Странно, почему именно Красное болото? Здесь же проходной двор для нечисти и высших. Рано или поздно кто-нибудь спохватился бы, донеся на мерзавок мне или бабушке, а у нас с нарушительницами разговор короткий — за космы и об стенку.
— Хороший вопрос. Вероятнее всего, на проходимость и расчет. Кто из мелкой нечисти откажется приобрести нелегальный товар, перепродав его по случаю? Думаю, ставка сделана на то, что мы в Академии, а предкам нашим не до мелкой реализации дурмана среди своих же. Вряд ли они тащат это людям.
— Завтра узнаю, — кивнула я.
С русалками, в целом, разговор короткий. Обернувшись, я бросила взгляд на берег болота и примыкающую лесистую часть, прикидывая плюсы и минусы будущего поля брани. Увы, кое-что придется брать с собой.
— Узнаем, Ярослава, узнаем.
— Перестань, уж с такой-то мелочью я справлюсь, — досадливо отмахнулась я. Совсем он мой авторитет не признает, зазнайка.
— Не сомневаюсь, — невозмутимо ответил он. — Но не хочу лишать себя веселья.
— Есть вещи, которые Яга должна делать самостоятельно и без свидетелей. В том числе и вправлять склизкие мозги обнаглевшим подчиненным, забывшимся в дурном самомнении.
— Свидетелей? Обижаешь, просто свидетелем я быть не желаю. В конце концов, технически вся нечисть подчиняется высшим под угрозой расправы, шантажа или подкупа. Нет разницы, кто из нас применит эти способы быстрее.
— Ты неисправим, — закатила глаза я, пряча улыбку.
Беззлобно переругиваясь, мы дошли до деревни, в последний момент вспомнив, что так ничего полезного и не узнали. Тоскливо покачав головой на вопросительные взгляды сокурсников, мы разбрелись по своим делам. Я вынула из кармана клубок, сбросила рюкзак и решила погреться в бане, немного помедитировав.
Мама не одобряла эту иноверную практику, а мне нравилось закрыв глаза погружаться в глубину собственного бессознательного. К счастью, баня топилась каждый день, без жалости к дровам, воде и эфирным маслам, которые мы расходовали от души, как и забористый, чуть сладковатый квас.
Обмотавшись простыней и распустив кудри, я сделала себе ягодный морс и попросила дать мне полчаса банного уединения. Всем не терпелось вернуться в цивилизацию к ванной, разнообразной еде и теплому туалету. О, и личному пространству! Каждый уже примерно прикинул, сколько «шекелей в кассу» он внесет ради расширения своей территории, обеспечив себе комфортное проживание. Потребность в уединении еще никогда не чувствовалась так остро, как после недели дележа одного дома на одиннадцатерых.
— На ужин фрикадельки с картофельным пюре, — прощебетала Фрида, собирая доисторическую мясорубку.
Я покосилась на часы. Середина ночи, если поужинаем до первых петухов — уже счастье. Преимущество высших созданий в том, что можно спокойно бодрствовать, не глядя на время суток. Да и на их количество, если быть честной. Сколько мы уже не спим? Со счета сбилась, а все одно чувствуем себя сносно.
Баня пахла волшебно: смолой, нагретым деревом, размоченными березовыми вениками и неуловимым ароматом раскаленных камней, яростно испаряющих любую выплеснутую на них влагу. «И парную посетить, тело белое отмыть» — бабушка не даром загоняла добрых молодцев первым делом в баню, вручив им мыло и наждак. Эти красавцы так и норовили занести вшей, чумные бубоны или кишечную палочку в нашу избушку, так что помывка является первым и обязательным пунктом посещения Приграничья.
Скинув простыню в предбаннике, я зашла в парную и провела ладонями по животу, круговыми движениями гоняя собственную энергию. Сила Яги в ее чреве, оттуда жизнь начинается. Продолжая себя массажировать, я улеглась на лавку и закрыла глаза, расслабляя сознание.
Вдох, выдох, вдох, выдох. Когда перепутье дневных образов и мыслей слабеет, перед глазами начинает проявляться тьма. Это совершенно нормально, ведь именно из тьмы рождаются нужные ответы.
Если честно, я запуталась. За последние пару месяцев моя жизнь круто изменилась. Считаю ли я по-прежнему, что Академия — это плохая идея? Пожалуй, нет. Против ли я того, чтобы всех высших учили по одному принципу и одной программе? О, да! Не могу сказать, что мы чему-то сильно научились на занятиях. Нет, безусловно, было очень интересно, познавательно и любопытно, но если так рассуждать…
Перед глазами замелькал свет. Я вгляделась в зарождающуюся картинку и затаила дыхание. Это дом? Нет, слишком большое строение для дома. Темно-то как вокруг, даже сосны практически не видны, будучи освещенными исключительно светлячками. Стоп, сосны? Откуда я знаю, что это сосны?
Вдалеке мелькает огонь, выхватывая зубцы полуразрушенного строения. Кажется, оно еще крепкое, но изрядно потрепанное временем. Это замок?
Почему меня туда влечет? Огромные ворота, украшенные железными зубцами, мешают войти. Я прикладываю руку к петлям и дышу: воздух полон силой и неправильностью. Неправильно все: замок, лес, сама атмосфера дышит чем-то неправильным, неравномерным, перекошенным, будто ребенок надел колготки на голову, перчатки на ноги и гордо
