полутемное помещение. Лампы приветливо вспыхнули, но их света не хватило, чтобы полностью разогнать мрак.
Даже не заходя в библиотеку, мальчик ощутил, что это место — самое защищенное в доме. И чары изменения над этим местом не властны. А потому стены сохранили старинные, потемневшие до бурого цвета обои, а полы выложены чуть выщербленным серым камнем.
Зато в библиотеке шкафы с книгами стояли так плотно, что едва хватало места для нескольких читательских зон у зашторенных темными гардинами окон. По ощущениям Гарри, первый этаж библиотеки выглядел почти так же, но там хранились немного другие книги — самое ценное было скрыто на втором этаже, в невидимой для посторонних зоне.
— А ведь многие бы хотели сюда попасть, — сам себе сказал Поттер, все же не решившись войти в библиотеку. От усталости тянуло закрыть глаза и прислониться к стенке, инстинкты предупреждали, что в таком состоянии прикасаться к древним фолиантам — не лучшая идея.
Остальное пространство второго этажа занимали гостиные, несколько рабочих кабинетов, малая столовая и парочка санузлов. Но рассматривать эти помещения Поттер не стал, предпочел подняться на следующий этаж.
Весь третий этаж в доме отводился под спальни. И не простые. Самой большой была спальня главы дома, куда из коридора можно было попасть через небольшую гостиную. Там размещалась огромная кровать под бархатным балдахином, попиравшая своим массивным каркасом толстый ковер. У спальни была отдельная ванная. Остальные комнаты на этаже были попроще, хотя у каждой имелся свой собственный небольшой санузел.
Одна из комнат немало удивила Гарри, когда он открыл дверь. Спальня казалась обжитой и чуждой этому дому. Тут были золотисто-алые обои и ковры. На алом балдахине гордо разевали пасти золотые львы. Стены украшали выцветшие плакаты с летящими на метлах людьми. На столе высились стопки каких-то журналов, а к стулу была прислонена немного потрепанная метла.
— Весь дом изменился, подстраиваясь под нужды нового хозяина, — пояснила Тинки. — Но чары не затронули спальню Сириуса Блэка.
— Это была спальня… моего крестного? — удивился мальчик. Гарри пока не знал, как относиться ко многим людям, о которых слышал, но мало что знал. И теперь Поттер с трудом мог соотнести эту спальню, спальню подростка, с личностью человека, который, как и родители Поттера, противостоял самому известному темному волшебнику столетия.
— Вам нужно отдохнуть, — мягко напомнила эльфийка, с тревогой посматривая на Гарри. — Мы уже все подготовили.
Мальчику очень хотелось еще хотя бы одним глазом взглянуть на четвертый этаж, где прежде располагалась оранжерея, но он поддался уговорам Тинки и потопал в сторону одной из спален. Он бы ни в жизни не занял хозяйскую спальню, пусть там сейчас и не было ничего от прежних обитателей. Просто это была слишком огромная для него комната. И эльфы сами это поняли, отведя мальчику спальню рядом с хозяйской, тоже довольно большую, но гораздо более уютную из-за множества шкафов для книг, письменного стола с креслом у одного из двух окон и соразмерного помещению камина.
Тут царили нежные кремовые и синие цвета, от белья исходил уютный аромат лаванды, а собственную пижаму Гарри эльфы каким-то образом освежили и согрели, так что мальчик с улыбкой переоделся и нырнул под теплое легкое одеяло.
— Спокойной ночи, маленький, — уже засыпающему мальчику шепнула Тинки и нежно погладила Гарри по волосам. Под этот шепот Поттер мгновенно уснул. Он чувствовал себя счастливым и защищенным.
1.15
«Северус…»
Нервная дрожь пробила закутанного в темное одеяло человека, и он проснулся, вскинулся на кровати, судорожно всматриваясь перед собой. Пот струями скользил по его лицу, будто мужчину окатили водой. Длинные пальцы дрожали, холод пронзил тело ледяными иглами, причиняя боль. Через миг эти иглы добрались до сердца, и боль преобразилась, став в стократ сильнее любого Круцио. Зельевар сжался, пытаясь перетерпеть, но боль терзала не беззащитное тело, а слабую душу, в которой давно зияла дыра.
— Северус! — внезапно услышал мужчина, и лишь теперь понял, где находится и что его кто-то зовет.
Помянув Мерлина, его бороду, а также бессонницу одного старика, мужчина несколько раз глубоко вздохнул, сполз с кровати и, накинув на плечи черный бархатный халат, поплелся в гостиную.
— Северус! — заметив зельевара в поле зрения, радостно произнес старик. Даже в пламени камина колокольчик в бороде волшебника задорно поблескивал. — Я уж думал, что тебя нет дома, мой мальчик.
Северус Снейп, мастер зелий, декан Слизерина и преподаватель Зельеварения, недовольно скривился, глядя на директора, и молча опустился в широкое кресло у камина. Короткий взгляд на часы дал ему знать, что Дамблдор разбудил его в третьем часу ночи. Еще пять лет назад брюнет решил бы, что у старого волшебника имеется какое-то срочное дело, раз тот без угрызений совести прервал сон подчиненного, но ныне Северус знал Альбуса гораздо лучше и убедился, что директор уже много лет страдает бессонницей и отсутствием хоть крупицы такта.
— Что случилось, директор? — окончательно успокоившись и затолкав собственные эмоции поглубже, холодно спросил Снейп, глядя на горящую голову в своем камине.
— Северус, мальчик мой, я ведь просил тебя быть в школе и заняться подготовкой, — с мягким укором начал Альбус. — До занятий осталось всего две недели.
Снейп промолчал, обсуждать эту тему ему хотелось меньше, чем любую другую. Зельевару и без того хватало проблем все последние десять лет.
— Альбус, вам не кажется, что я и так делаю больше, чем должен?
Для Северуса новый учебный год всегда начинался не 1 сентября, как у многих других учителей, и даже не за неделю до начала года, как у других деканов, а на следующий день после того, как студенты разъезжались по домам.
Позволив себе один полноценный день отдыха, мужчина приступал к подготовке. Он спускался в свою личную лабораторию и водружал котлы на огонь. Ему предстояло сварить годичный запас зелий для Больничного крыла: успокаивающее, кроветворное, кровоостанавливающее, восстанавливающее, костерост, бодроперцовое — эти зелья он варил в первую очередь. И большими партиями в огромных котлах, чтобы хватило наполнить тысячи хрустальных и керамических флаконов разного размера. Дальше он готовил остальные лекарства: мази всевозможного назначения, смеси трав для успокаивающего чая, витаминное зелье, сложные противоядия, кучу косметических зелий и даже противозачаточное, на которое каждый год возникал нешуточный спрос, особенно в дни квиддичных матчей и перед экзаменами. Еще Снейп готовил то, что даже в списках Помфри шло под кодовым шифром: сложные восстанавливающие зелья, разные
