а «Ругер» в кармане куртки — заряженный, на предохранителе и готовый к стрельбе.
Гул двигателей становился все громче, все ближе.
Она напрягла уши, пытаясь разобрать, откуда доносятся звуки. Прикрыв глаза больной рукой, здоровой полезла в карман, пальцы сжались вокруг рукоятки 45-го калибра.
Внизу по улице, примерно в тридцати ярдах, три грузовика свернули за угол и с грохотом понеслись в ее сторону.
Нащупав левой рукой дверь у себя за спиной, она попыталась открыть ее. Дверь оказалась заперта. В отличие от других магазинов и кафе на этой улице, окна и двери парикмахерской оставались нетронутыми.
Адреналин пронзил ее насквозь. Ее ладони стали влажными в перчатках.
Бежать поздно. Внезапное движение привлекло бы их внимание. Оставалось надеяться, что глубокие тени обеспечат достаточную скрытность, и они просто проедут мимо.
— Призрак! — отчаянно прошептала Ханна. — Ко мне!
Почувствовав напряжение в ее голосе, Призрак перестал рыться в сугробе, наполовину прикрывающем пожарный гидрант, и поскакал к ней.
Она надавила ему на спину.
— Сидеть. Не отходи от меня.
Он послушно сел. Пес следил за приближающимися грузовиками, его взгляд стал внимательным и настороженным. Как и у Ханны.
Грузовики оказались старыми и потрепанными, выпущенными где-то в 1970-х годах. Один был белый, другой черный. Третий, вероятно, имел бежевый цвет, но он слишком покрыт грязью и копотью, чтобы определить наверняка.
Машины имели зимние шины и ехали медленно, со скоростью около десяти миль в час. Когда первый грузовик приблизился к ее укрытию, она заметила, что по бокам каждого из них что-то нарисовано.
Ханна прищурилась от яркого солнечного света, чтобы прочитать наспех нацарапанные слова: «Полиция Фолл-Крик».
Кровь бросилась ей в уши. Ханну охватила волна головокружения. Ноги ослабли и затекли. Она прислонилась к стеклянной двери салона, успокаивая нервы.
Она прочитала неправильно. Она прочитала то, что хотела увидеть, а не то, что там на самом деле написано.
Первый грузовик проехал. Ханна сфокусировала взгляд на втором грузовике. Белый. На нем красовались большие, черные и кристально чистые буквы.
Она замерла в нерешительности.
Надежда расцвела в ее груди, борясь с осторожностью. Надежда победила.
Ханна бросилась на дорогу. Ее сердце билось о ребра, дыхание застыло в горле, как молитва.
Она подняла руки, держа пистолет в правой руке, и дико замахала.
— Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь!
Белый F150 резко затормозил. Шины заскользили. Ханна отпрыгнула назад с дороги. Призрак бросился к ней с оглушительным лаем.
Грузовик остановился посреди улицы. Водительская дверь открылась, и из нее вылез мужчина. Под зимней курткой на нем была полицейская форма, пистолет в кобуре у бедра, а винтовка перекинута через плечо.
Он откинул куртку и положил руку на рукоятку своего табельного оружия.
— Мы можем вам помочь?
Она с трудом выговаривала слова.
— Вы из Фолл-Крика. Вы из полицейского департамента Фолл-Крик.
— Да, мэм. Так и есть.
Он выглядел знакомым. Латиноамериканец лет сорока, толстошеий и крепкий, как танк. Он выглядел так, будто мог разбивать арбузы кулаками. Суровый, но его лицо не выражало недоброжелательности.
Призрак прижался к внешней стороне ее бедра. Он не рычал, но его жесткая, настороженная поза говорила достаточно убедительно. Лучше не связывайся с нами, иначе…
Офицер посмотрел на Призрака. Его глаза расширились.
— Большой у вас пес.
— Ага.
— Он дружелюбный?
— Только иногда.
— Думаю, это справедливо. — Он слегка улыбнулся. — Не хотите убрать пистолет? Я рад поговорить, если вы хотите, но трудновато сосредоточиться, когда вокруг бряцает смертоносное оружие.
Он говорил вежливо. Любезность может означать что угодно. Любой может вести себя хорошо.
Ханна не теряла бдительности. Она опустила пистолет, направив его на землю, но держала в обеих руках. Палец касался спусковой скобы. Если бы понадобилось, она бы без колебаний выстрелила.
— Без обид, — сказала она, — — но я его не уберу.
— Никаких обид. — Он наблюдал за ней, изучая. Нахмурившись в замешательстве. — Я вас знаю?
— Думаю, да. Наверное. — Ханна выдохнула. Воспоминания из другой жизни затопили ее сознание. — Вы работали с моим мужем. Он офицер полиции Фолл-Крик. Его зовут Ноа Шеридан.
Лицо офицера стало пепельным. Его рот исказился. Он открыл рот, затем закрыл его. Покачал головой взад и вперед.
— Нет. Не может быть.
Пассажирская дверь открылась. Выскочила женщина-офицер с дробовиком в руках. Она обошла грузовик спереди и остановилась рядом с первым офицером.
Она тоже была латиноамериканкой, полноватой и широкоплечей, ее черные волосы были коротко подстрижены до подбородка. Она выглядела так, будто могла выдержать кулачный бой, бой с оружием — любой бой.
Она прислонила ружье к плечу и направила его на Ханну.
— Какие-то проблемы, Рейносо?
— У меня галлюцинации, — сказал первый офицер Рейносо. — Я окончательно сошел с ума. Вот что происходит.
Женщина-офицер перевела взгляд с Рейносо на Ханну. Ее глаза сузились.
— Вы выглядите знакомо.
— Ты ее узнаешь? — спросил Рейносо. — Я не сошел с ума, верно? Она действительно там.
— Я действительно здесь, — сказала Ханна.
Рейносо смотрел на нее, как на привидение. Он перекрестился.
— Перес, она говорит, что она жена Шеридана.
Женщина-офицер Перес скорчила гримасу.
— Жена Шеридана мертва.
— Я не мертва, — тихо сказала Ханна. — Я очень даже жива.
Теперь она узнала Рейносо. Он и офицер Перес были сослуживцами Ноа. Она не помнила их имен. Она не знала их хорошо, не как хороших друзей Ноа. Не как...
Впереди них хлопнула дверь черного грузовика. Из него выскочил здоровенный чернокожий мужчина с афро и помчался к ним с удивительной скоростью. Он был одет в джинсы и фиолетово-желтую гавайскую рубашку под поношенной кожаной курткой.
Сердце Ханны учащенно
